Алые крылья огня

Дело все в том, что настоящий воитель если и совершает всякие потрясающие подвиги, то только по второму типу, потому что в дурацкие ситуации с чужими ошибками он почти никогда не попадает. Но иногда и его может понести на подвиг. Только мотивы у него другие. Его мотив – страх! Не верь, когда тебе говорят, что нет ничего сильнее страха смерти. Сильнее страха подохнуть может быть страх выжить. Это очень специфический страх, он встречается в основном у тех, кто связал с мечом всю свою жизнь, – страх выжить, но выжить с мокрой задницей.

– Я не совсем понимаю… Тебя привел сюда страх позора?

– Э, Гюнтер, если бы я сам понимал – особенно тогда! Фактически я уже слышал, как хлюпает у меня в штанах, – но на самом деле все было гораздо сложнее. Настолько сложно, что ты со своими устоявшимися представлениями о чести и справедливости не сможешь понять меня, как бы я ни старался объяснить тебе, что же там было на самом деле. Позора-то я почти избежал, и те, кто сражался бок о бок со мной, поняли и поддержали меня.

Но это не значило, что они согласились с моим решением! Они знали, что я обречен, обречен на вечное бегство по стенкам внутри замкнутой сферы, потому что отложенный страх непобедим.

Не договорив, Винкельхок резко поднялся на ноги, и Больту почудилось, что его глаза засветились странным фиолетовым огнем.

– Я не могу понять… – скрежещуще произнес он. – Himmeldonnerwetter!.. Это невозможно!

Больт попятился, сглотнув слюну. На секунду ему показалось, что глаза Дирка сузились и из них полились колышущиеся струи сиреневого дыма.

Обер-лейтенант задрал голову к бескрайнему ночному небу, неестественно выпрямился и замер. Больт, пораженный и напуганный жутким зрелищем, поспешно отступил в сторону.

– Нет, – отчетливо произнес Винкельхок, – это невозможно. Я просто слишком устал.

Он рывком обернулся. Наваждение пропало, но Больт готов был поклясться, что в его глазах все еще пульсировали, угасая, фиолетовые искры.

– Все-таки ты не человек… – прошептал Больт.

– Человек, – резко ответил Дирк. – Человек может еще и не такое. Но у него нет друзей, и это страшно. Идем спать: что-то говорит мне, что завтра – точнее, уже сегодня, – нам придется рано вставать. Хотя, – добавил он совсем непонятно, – я вовсе не лорд-зрячий и никогда им не стану.

Дежурный офицер поднял их обоих незадолго до рассвета.

Торн, одетый в точно такую же «канадку», что и Дирк, ждал своих офицеров под прожектором возле штабного барака.