Первая шпага ордена. Непутёвая троица

– О нет! Это призрак Годжи! – заверещал Буфо. – Он ищет мщения!

Правда, Габриель тут же отвесила жабу хороший шлепок по макушке и тот успокоился.

– Эка невидаль, сумасшедший деревенщина, – ласка сложила руки на груди. – Да они всякое болтают. Что же, ты теперь будешь бояться каждого их слова?

– Болтают или нет, но за решение этой проблемы церковь платит пятьдесят монет, – словно между делом добавил О’Коннор.

– Пять-десят?! – чуть ли не поперхнулась на последнем слоге Габриель, вытаращив глаза.

– Верно, чертовка, – хитро сощурился О’Коннор.

– Только разведаем и всё? – жалобно проскулил Буфо, потирая то место, на которое пришёлся удар Габриель.

– Да, – кивнул петух. – Нападать на призрака, или кто там поселился, нам не придётся. Это уже работа Гектора. А когда мы всё узнаем, то сможем встретиться с ним в Златополе. Гектор будет ждать там нас три дня, начиная с этого. Но всё же вернуться к нему с одними домыслами мы не можем.

Глава 10

К полудню Габриель, Буфо и О’Коннор наконец нашли старую заросшую тропу, по всей видимости ведущую к замку. Она начиналась прямо там, где главный торговый тракт образовывал развилку. Но, в отличие от протоптанной колеи к Клюкве и ещё более широкой дороги на Златополь, этот путь скрывался в кустах. И не было похоже, чтобы по нему часто ходили. Вдобавок обширная тень верстового столба, указывавшего в сторону деревни и города, закрывала собой даже сами эти кусты.

Зато когда спутники отыскали нужное место и продвинулись по тропе немного вперёд, то перед ними внезапно раскрылась широкая аллея. По краям её мирно шелестели яблони, груши и сливы. Правда, подобраться к ним было трудно, так как вся аллея давным-давно заросла высокой травой. И всё же каждый из троицы понимал, что когда-то здесь стоял замечательный ухоженный сад.

Продвигаясь всё глубже, спутники то и дело встречали странные отметины на брусчатке, которой была вымощена дорога, представлявшие собой длинные глубокие царапины. Вначале Габриель и Буфо только гадали, кто же мог их оставить и зачем. Но потом О’Коннор предположил, что таким образом местные поселенцы, должно быть, передвигали камни – после того, как замок пал.

Вскоре перед глазами замаячила и сама твердыня.