Первая шпага ордена. Непутёвая троица

Пройдя по дороге не более двух километров, спутники вскоре заметили вдалеке силуэт О’Коннора, изучавшего какой-то указатель. Буфо первый махнул ему лапой, но петух этого не заметил, и потому в дело пришлось вступить ласке. Габриель набрала воздуха в грудь и, приложив лапы к морде, крикнула что было силы. Только тогда петух повернул голову – и сейчас же двинулся навстречу.

– Вы не одни? – заговорил О’Коннор, подойдя к спутникам. – А это у нас кто? Неужели сам сер Гектор? Какая удача!

– О! Так ты ещё жив, усатый пройдоха! – расплылся в улыбке барсук.

– Вы знакомы?! – в один голос удивились Габриель и Буфо, увидев, как крепко обнялись их рослые товарищи.

– Хе-хе. Да я знаю этого общипанного птенца ещё с тех времён, когда он ходил в младших паладинах ордена! – лукаво отозвался Гектор.

– Это кто тут птенец? – в шутку упрекнул его О’Коннор. – Ты лучше вспомни, как я тебе удар ставил, верзила неотёсанный! Без меня ты бы своим железным поленом никогда так ловко махать не научился.

Старые друзья ещё раз громко расхохотались и обнялись.

– Как же я рад тебя видеть, ворчливый ты здоровяк! – продолжил О’Коннор. – Ну что? Всё ещё воюешь под знаменем церкви?

– Да, – коротко бросил Гектор и немного нахмурился. – Там лучше всего платят. А ты? Так и не помирился со своими?

– Век бы их не видеть! – сплюнул О’Коннор.

– Ох, не юли, знаю я тебя, – помахал здоровенным когтистым пальцем Гектор. – Ты так всегда говоришь, когда трезвый. А стоит только выпить две кружки эля и…

– Кстати, отличная идея! – хлопнул его по плечу О’Коннор. – Тут как раз недалеко город. Хотя сегодня мы туда уже вряд ли поспеем.

– И то верно, – барсук посмотрел на стремительно темнеющее небо. – Давайте разобьём лагерь где-нибудь здесь. Может, даже прямо под тем указателем, на который ты любовался, а?

– Да, годится, – О’Коннор огляделся по сторонам.

Оба товарища снова громко рассмеялись.

– Вы, должно быть, много путешествовали вместе? – спросил чуть погодя Буфо, когда все уже шли к месту ночлега.

– Эх, были времена, когда нас с ним неплохо трепала жизнь, жаб, – мечтательно протянул О’Коннор.