Первая шпага ордена. Непутёвая троица

В то время как Габриель и Буфо лишь недовольно тащились за ним следом, ведь, в отличие от петуха, они не привыкли даже к таким коротким переходам.

Надо сказать, что сразу после побега О’Коннор и Габриель сильно поругались насчёт того, кто из них стал зачинщиком случившейся передряги. Но толстый жаб побоялся вмешиваться в их дрязги. И, возможно, именно поэтому каждый из его спутников до сих пор продолжал стоять на своём.

– Если бы только ты меня не поймал… – гневно повторяла теперь сквозь зубы ласка через каждую милю-другую.

– Помолчи, дурёха, – не оборачиваясь, буркнул петух.

– А то что? Заколешь меня своей шпагой? – огрызнулась Габриель.

– Нет, завяжу тебе пасть.

– Зачем ты спас меня, признайся? – решила тогда зайти с другого конца ласка.

– Потому что никто не вправе осуждать на смерть, – мрачно повторил сказанное во время казни О’Коннор.

– А зачем ты тогда поймал меня в таверне?

– Потому что ты пыталась стянуть мои деньги.

– Так, значит, тебе просто не понравилось то наказание, которое местные приготовили для меня, – заключила ласка.

– Да.

Всё это время О’Коннор вёл себя как кремень, однако Габриель до чёртиков не нравилась, с какой уверенностью он ей отвечал. Как будто петух допускал наличие в мире какой-то другой воли кроме воли церковников и князей городов.

– Я не стану твоей пленницей, петух, – злобно проговорила ласка и остановилась.

Это заставило остановиться и еле плетущегося за ней Буфо.

– Кое у кого в Мухотравье остался должок передо мной. И этот гнилой огрызок выплатит мне его. Клянусь своими клыками, – Габриель решительно сжала кулак.

– И кто же это? – поинтересовался О’Коннор.

– Тебе его имя знать необязательно. Это он должен был спасти меня, а не ты.

– Ну, раз тот негодяй тебя бросил, то, значит, и ты ему больше ничего не должна, – проговорил О’Коннор. И впервые с начала разговора внимательно посмотрел на Габриель.

На секунду глаза у ласки округлились. Похоже, она не привыкла к таким рассуждениям. Тем не менее слова петуха подействовали на неё лишь отчасти. Кулак Габриель так и не разжала. Просто опустила лапу и молча зашагала по пыльной дороге дальше.

– Всё равно это ты виноват, – прошептала она, проходя мимо О’Коннора. – Если бы ты не сломал мою репутацию…

– Но я же вырвал тебя с эшафота. Значит, мы в расчёте, – констатировал петух и тоже двинулся вперёд.