Я, дьяволица

Ярко-красное платье прекрасно прикрывало то, что нужно было прикрыть, в то же время намекая, что под ним находится. Тяжелый рубин, сверкавший на груди, привлекал внимание. Клеопатра превзошла саму себя, и все же я чувствовала себя неловко в этом платье.

К нашему столику подошел мужчина в головном уборе фараона. Из-под ленты торчали рыжие волосы.

– Здравствуй, Клеопатра, – поприветствовал он нашу спутницу. – Белет…

– Это Виктория, – представила она меня. – Дьяволица. Новенькая.

– Ах, дьяволица.

Я будто кожей чувствовала, как он тихонько что-то замышляет и рассчитывает. Я присмотрелась к нему. В Древнем Египте его родственники наверняка высмеивали его рыжую шевелюру, столь нетипичную для той местности.

– В моем клубе тебе всегда будут рады, – сказал он.

– И мне приятно было с тобой познакомиться, – соврала я.

– Нам, пожалуйста, три ибиса, – сказала Клеопатра, на что Рамзес II кивнул и отошел.

Я завязала разговор с Белетом о своем будущем торге, в котором он должен был мне помогать.

Во время беседы Белет подсел ко мне ближе и небрежно положил руку на спинку дивана прямо за мной. Я чувствовала исходящее от нее тепло.

Вскоре к нам подошел Рамзес II с тремя красными напитками в высоких стаканах, в которых плавала земляника.

– Земляника? – удивилась я. – Она вроде не растет в Египте…

Клеопатра надменно посмотрела на меня и сказала уверенным голосом:

– В Египте все растет!

Я решила не вступать с ней в дискуссию.

Внезапно шум, царивший в забитом до отказа зале «Под головой Анубиса», утих. Через необычайно роскошные двустворчатые двери в клуб вошла женщина, одетая… в точно такое же платье, что и Клеопатра.

– Хатшепсут, – с ненавистью прошипела Клеопатра.

Я глянула на Белета, чье лицо находилось примерно в пятнадцати сантиметрах от моего. Даже не заметила, когда он придвинулся ко мне еще ближе. Он пожал плечами и с любопытством наблюдал за действиями Хатшепсут, лицо которой исказилось в гримасе ярости, когда она увидела Клео в таком же платье. Она шла прямо к нам.

– Образ Исиды – не твоя собственность! – крикнула она Клеопатре.