Я, ангелица

В Раю власть принадлежала архангелам. С Гавриилом мне уже довелось познакомиться во время переполоха, когда мы с Белетом чуть не уничтожили человечество.

Но, подчеркну, сделали мы это нечаянно и сами того не желая. Кто бы мог подумать, что Луна из-за взрыва атомной бомбы может расколоться на куски и войти в земную атмосферу, угрожая глобальной катастрофой и уничтожением жизни на всей планете?

Вот и я не могла…

А что касается Гавриила, то я искренне сомневалась, что он будет рад видеть дьяволов на Небесах.

– Должен тебе сказать, что я действительно впечатлен способностями Азазеля, – улыбнулся Белет себе под нос. – Он сумел доказать Гавриилу, что у этого приговора уже истек срок давности и что нет свидетельств того, что я и Азазель когда-либо участвовали в революции Люцифера.

– И что теперь? – удивилась я. – Вы уже ангелы?

– Нет… – Он устало потер глаза. – Теперь власти перекрыли нам вход в Рай. Они все время чинят нам разные преграды, которые Азазель успешно обходит. Но в последний раз нам было поставлено условие, выполнить которое мы не можем…

Его голос становился все тише.

Он скучал по ангельской жизни. Я давно уже это заметила. Белет всегда прикидывался смельчаком, утверждал, что предпочитает оставаться в Аду, пить алкоголь и саморазрушаться всеми возможными способами. Он постоянно меня в этом уверял.

Я никогда ему не верила.

Под этой маской дамского угодника прятался обиженный судьбой парень.

Или он просто притворялся таким, потому что считал, что так он покорит мое сердце и завоюет мою благосклонность.

– Какое условие? – спросила я, возвращаясь к разговору.

– Они сказали, что – какая ирония! – не впустят нас в Рай без крыльев, которые собственноручно отрезали нам тысячи лет назад…

Я вспомнила длинные прижженные шрамы на его лопатках и обстоятельства, при которых мне довелось их увидеть.

Тогда я спросила Белета, каково это – летать? Он ответил, что это нельзя ни с чем сравнить, что это неповторимо, неописуемо. Немного подумав, он добавил, что считал так до тех пор, пока не встретил меня. Тогда он понял, что летать – это как первая любовь, как влюбленность.

– Азазель хочет, чтобы ты сотворила нам крылья, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

В его золотистом взгляде я разглядела просьбу. Он хотел летать. Хотел снова быть ангелом.