Золотой Ипподром

 – Там перспективы, творчество, а у нас одни ньюсмейкеры да имиджбрейкеры…

– А как вам нынешний Ипподром? – сменил тему Григорий.

– Зрелища – не мой профиль. – Панайотис слегка скривился.

– Очень интересно! – отозвался Фома. – Много новых имен, а старые знакомцы вылетают, как пробки! Я, кстати, заметил на одной колеснице приспособления, известные по сирийским раскопкам. Представьте себе, в том месте, куда приходит главное дышло… Э, Грига, а ты сам-то, наверное, не ходил?

– Мы были вчера с сестрой, сидели на прекрасных местах в Сфенде.

– О, потратились, наверное! – воскликнул Амиридис.

– Да нет, нам в этот раз повезло: Василь подарил Лизи билеты на все семь дней.

– Какой Василь? Неужели Феотоки?

– Он самый, – подтвердил Григорий, но, взглянув на Панайотиса, понял, что сболтнул лишнее.

Поджав губы и нахмурившись, журналист процедил:

– Ну конечно! Им же бесплатные билеты целыми пачками дают, почему бы не пустить пыль в глаза!

Стратиотис замолк на несколько минут, после чего стал раскланиваться:

– Друзья мои, вы тут сидите, а я действительно должен пойти переговорить со здешним начальством.

– Ступай лучше на кухню да поговори с поваром! – Фома хохотнул. – У него наверняка самое вкусное припасено для дорогих гостей!

Панайотис не ответил на шутку друга. Григорий посмотрел вслед журналисту и задумчиво потер переносицу.

* * *

Пока кувикулария затягивала шнуровку на корсете августы, Евдокия ядовито размышляла о представителях литературного бомонда, с которыми она дважды в месяц устраивала встречи в дворцовом ресторане «Парнас». Поначалу, когда дочь сообщила ей о двух романах Киннама, которые, оказывается, уже давно вовсю обсуждали в школах и в Университете, особенно первый, посвященный жизни людей науки, императрица поразилась, что до сих пор ничего о них не знала, хотя на «парнасских вечерах» обычно обсуждались наиболее интересные литературные новинки – как, впрочем, и оказывавшиеся на поверку не особенно интересными и даже более чем посредственными.

– Я была уверена, что ты их давно прочла! – воскликнула она.