Тень хранителя

– Установили, кто этот погибший?

– Очень приблизительно. Пока известно только, что он беглый банкир одного из банков, входивших в структуры портальщиков. Когда начались репрессии, сбежал, предварительно выведя из оборота почти все ресурсы своего банка. Заказов на его устранение целая дюжина набралась. Вот только не ясно, с какого бока тут кинежи объявились. Ну а местные власти ограничились конфискацией поместья и предприятий покойного.

– А сам мальчишка?

– Пока в медкапсуле, у меня в посольстве.

Хочу проверить, кем именно был его отец. Не у каждого, даже самого влиятельного гражданина Единой Федерации, в телохранителях кинежь обретается. Да и потом этот таинственный ящик, что мы обнаружили в хранилище кинежей. Ему как минимум лет тридцать. Вскрывать я его не стал. Бог его знает, что там.

– Надеюсь, ты понимаешь, что тащить мальчика с собой не стоит.

– Понимаю. Но ничего путного придумать не могу. Да и ребенку, как минимум, еще неделю восстанавливаться. – Посол вновь налил вина себе и гостю.

– Ты собирайся. Завтра вылетаем. Нам предстоит на Циркур залететь. И не переживай. Придумаем что-нибудь. У меня хорошие отношения с консулом Циркура. Да и председатель тамошнего трибунала Аквила Пегна тоже мне знаком.

– Пегна? Это тот самый парень со смешными оттопыренными ушами, что учился на курс младше нас?

– Он. Прославился на весь университет, когда в пух и прах разбомбил на экзамене юридическую задачу о тяжбе двух соседей: ветки яблонь в саду одного нависали над клумбами с тюльпанами другого, и яблоки, падая, ломали цветочные стебли.

– Помню, он просто сказал, что яблоки опадают осенью, тюльпаны цветут весной, и, стало быть, ситуация, сконструированная гадом-профессором, в жизни ни за что не случится. Циркур, знакомое название.

– Бывшая планета-тюрьма для кинежи. Потом наши спецслужбы ее к рукам прибрали. Цивилизация находится на уровне развития, соответствующем позднему Средневековью, местами раннему промышленному рывку.

Ну и там ряд наших объектов имеется, кстати, самый ценный объект – хранилище цифровых копий высших кинежей.

– Будем. – Приятели тихо звякнули бокалами и продолжили неспешный разговор.

* * *

Олег, в одночасье лишившийся родителей, сейчас не испытывал никаких чувств. Нет, он все видел и слышал. Вот только пережитый шок и медицинские препараты лишили его способности протестовать или хотя бы даже просто заплакать.