Забег без финиша

«Значит, или фраер или красная шапочка…» – решил капитан Смолин.

В дверь тихонько постучали.

– Да… – отозвался оперуполномоченный.

– Разрешите, гражданин начальник?… – на пороге стоял молодой человек лет двадцати, среднего роста, одетый в зековскую форму.

– Проходите, заключенный Зубов.

Молодой человек плотно закрыл дверь и приветливо улыбнулся:

– Здравия желаю, товарищ капитан.

– Привет, Михаил. Садись.

В кабинете находились двое связанных невидимой, но очень прочной нитью: лагерный оперуполномоченный – кум, и один из его агентов – тоже сотрудник МВД – Михаил Зубов, проходящий в служебных документах под рабочим псевдонимом Сибиряк.

Капитан Смолин отошел от окна и сел за свой стол, на котором царил идеальный порядок: строго по центру письменный прибор, слева – аккуратно уложенные папки, справа – стопочка бумаги и стеклянная пепельница.

За спиной кума на стене висел портрет отца всех угнетенных народов товарища Сталина.

Капитан достал трофейный позолоченный портсигар, щелкнул кнопкой и вытащил сигарету «Друг».

– Будешь? – оперуполномоченный протянул портсигар.

– Спасибо, товарищ капитан. Я только на зоне курю. Не хотел бы втянуться, – молодой человек опустился на табуретку.

– Молодец, – капитан Смолин одобрительно кивнул. – Привычка дурная – ничего не дает. Я вот все собираюсь бросить…

Павел Григорьевич не спеша прикурил от миниатюрной зажигалки и пододвинул к себе пепельницу.

Навалились невеселые мысли. Настроение у капитана испортилось. В конце августа в лагере произошел третий за лето побег. Конечно, летом всегда учащались попытки заключенных вырваться на свободу, но дело было даже не в этом. Последний побег оказался для бегущих удачным. Задержать, а позже обнаружить никого не удалось.

Ушли на рывок дерзко, сразу после развода, когда бригада уже следовала из жилой зоны на объект. Оцепление не снимали круглые сутки. Пять суток прочесывали ближайший лесной массив до болота, но нашли только вохровскую овчарку, зарезанную недалеко от места побега.

Третий побег за неполных три месяца – это, пожалуй, для одного лагеря многовато. Так много, что на погоны оперуполномоченного, возможно, больше и не упадет ни одной новой звезды, да и сами погоны могут полететь вместе с их обладателем.

«Сучье племя… Только самогон и спирт жрать могут… – зло подумал капитан Смолин о конвоирах.