Искусительная Власть

– Что за бред? Из-за каких-то юбок? – не в силах сдержаться воскликнула девушка.

– Демонстрация богатства – это рычаг давления на общество.

– Своё богатство можно и другими способами показать, нежели рядить жену как куклу.

– Таковы правила этого мира, – холодно ответил Роберт, окинув девушку взглядом.

«Неужели она не понимает, как важно поддерживать статус?» – подумал он, ощущая, как закололо в висках.

Этот разговор выматывал подобно настоящему бою, но уступать мужчина не собирался.

– Глупые правила, глупого мира, за который вы так яро цепляетесь! – из-за сна в кресле всё тело ломило.

«Если бы он хоть чуть-чуть уступил!» – не отрывая взгляда от сурового лица мужа, взмолилась Талина.

– Вы забываетесь! – процедил Роберт. Поднявшись со своего места, он направился в сторону девушки. Поравнявшись с ней, он снова окинул её взглядом. – И раз вы не желаете следовать правилам сами, мне придётся вас заставить.

Сказав это, Роберт впился в губы девушки поцелуем. Сминая их, он желал чтобы она подчинилась, чтобы признала его власть, и перестала своевольничать. Но было в её сопротивлении и нечто приятное.

Талина не желала уступать, плотно сжимая губы, в её глазах плескалась ярость. Переполненная эмоциями, она хотела отстраниться, но его руки обвили её талию, не давая уйти от этой пытки. Собравшись с духом, девушка расслабила губы, перестав сопротивляться.

Вспышка боли была подобна удару плети. Роберт резко отстранился, выпустив Талину из своих объятий. Встретившись с её взглядом, полным ярости, мужчина почувствовал себя уязвлённым.

«Хочешь поиграть?» – подумал он, после чего ударил её.

Отшатнувшись, Талина всё же смогла удержаться на ногах. Щека горела огнём, словно не ладонь мужа мгновением ранее оставила свой след, а наполненная раскалёнными углями грелка.

– А теперь, Графиня Одилет. Можете вернуться в свои покои!

– Как прикажете, Господин, – сверкнув глазами, полными ненависти, девушка гордо выпрямилась и поклонившись удалилась.

Талина не помнила, как вернулась в свою комнату. Её отрезвил громкий хлопок закрывшейся двери. Щека, по которой пришёлся удар, горела и болезненно пульсировала. Гнев, ненависть и обида клокотали в груди, не имея выхода наружу.