Судьба гнева и пламени

– О чем ты говоришь?

Софи обходит гроб и направляется ко мне. Я инстинктивно отодвигаюсь назад, к дверному проему. Мне нужно выбраться из этого склепа сейчас же. Она безоружна, а я быстра. Если я сейчас побегу…

За моей спиной раздается громоподобный удар, и все погружается в кромешную тьму, где горит единственный факел. Софи поднимает руку, и на кончике ее указательного пальца вспыхивает пламя.

– Как ты это сделала? – Я ищу в ее ладони спрятанную зажигалку или спичку.

– Полагаешь, это какой-то дешевый салонный трюк, не так ли?

Я ошеломленно смотрю, как пламя перескакивает на кончик ее среднего пальца, затем на безымянный.

– Правда прямо перед тобой, а ты по-прежнему ищешь причины не верить. Малакай предупреждал меня о тебе.

Она взмахивает рукой в сторону стены. Как и в главном коридоре, каждый факел вспыхивает огнем. Мои глаза расширяются, когда я вижу залитую светом комнату.

– Ты так уверена, что Эдди страдает бредом? – Софи кладет ладонь на столб рядом с собой.

Кровь приливает к голове, когда я смотрю на парящее существо, высеченное в камне, – человеческую форму, и все же не человеческую. Он такой же, как описал его мой отец, вплоть до змеиных глаз и длинных извилистых черных рогов, торчащих из лба, каждый из которых закручивается трижды, прежде чем сузиться в заостренные концы.

Но нет… это все часть какой-то дурацкой игры, в которую играет Софи. Она знала о моем отце. Ничто не мешало ей узнать о его галлюцинациях. Отец не осторожен в том, что говорит. Я уверена, что каждый, кто хоть раз гулял по Бродвею, слышал о демоне с черными рогами.

– Папа болен. Он не знает, что видел…

– Он не болен. Просто его разум помутился.

– Я не вижу разницы.

Софи вздыхает.

– Конечно. Человеческий мир не видит различий.

И вот снова, она говорит о людях так, будто существует кто-то еще, помимо них.

– В чем ты пытаешься меня убедить? Что это чудовище настоящее и мой отец может его видеть?

– Это не чудовище. – Она смотрит на рогатое создание, вырезанное в камне. – Это Малакай, один из четырех Судеб, которые создали все, что у нас есть, и все, чем мы являемся. Люди назвали бы их богами. И я не пытаюсь тебя ни в чем убедить, Ромерия, поскольку знаю, что это безнадежное дело.