Восточный экспресс

«Пусть ваш дракон, наконец, поймает себя за хвост…» Почему Алхимик это сказал? Неужели… он о чем-то догадывается?

***

Когда Дарья пришла домой, дети уже спали. Василий с сонным видом вышел в коридор встречать жену.

– Я тебя заждался. Ну что, как отпраздновали?

– Хорошо, было так весело! Мне очень понравилось.

Дарья сняла туфли и, подойдя к мужу, чмокнула в щеку. Он помог ей снять куртку и спросил:

– Как твой подарок, оценили?

– О, да! – Дарья засмеялась. – Аристидис в восторге! Но все решили, что лучший подарок на этот раз сделали мне.

– Ого! – проговорил Василий, рассматривая кулон у нее на груди. – Кто это тебе такое подарил? Это же целое состояние!

– Да нет, я сначала тоже испугалась, но он сказал: это не слишком дорого, просто места надо знать. Это Севир Ставрос, тот самый Алхимик, помнишь, я говорила? Видишь, уроборос – алхимический символ вечности.

Про «великое делание» она решила не упоминать: с христианской точки зрения, вечность привлекательнее, и Дарья мысленно порадовалась, что вовремя прочла книгу об алхимии.

– Ну, я не знаю, может, это и не очень дорого, – протянул Василий с сомнением, – но это далеко не обычный подарок. – Он слегка нахмурился. – И, по-моему, дарить такое малознакомой женщине это… как-то неприлично!

Дарья растерялась: она не ожидала, что муж посмотрит на подарок Ставроса с такой стороны.

– Какая ерунда! Что ты выдумал? – с досадой проговорила она. – Там так принято, сегодня всем женщинам подарили дорогие вещи, ничего в этом такого нет! Эванне, например, Контоглу знаешь, какое красивое колье преподнес? Лейле серьги подарили, Софии часы… В общем, это обычное дело, все хорошо зарабатывают, могут себе позволить… Что тут неприличного? Ты б еще сказал, что он за мной ухаживает! – Дарья фыркнула.

Она сердито повернулась и прошла в гостиную, а оттуда в спальню. Василий ничего не ответил, но, снимая и пряча в коробочку кулон, Дарья видела в боковой створке трюмо, что муж стоит в дверях и наблюдает за ней. Неужели ревнует? Вот еще, не было печали! Вынув из волос несколько шпилек, она раздраженно принялась разорять праздничную прическу, ради которой утром встала на полчаса раньше.