Восточный экспресс

Вопрос сорвался с губ сам собой:

– Вы в это не верите или не довелось испытать?

Кажется, Алхимик чуть заметно напрягся, но в следующий миг уже расслабился и ответил с усмешкой:

– Просто я не витаю в облаках, в отличие от госпожи Скиату. Но женщинам вообще свойственно приписывать земным чувствам божественные атрибуты: вечность, бесконечность, неизменность, способность воскрешать мертвых и преображать мир… Особенно к этому склонны женщины, которые, – тон Алхимика стал особенно ядовитым, – сами никогда ничего подобного не испытывали.

– Откуда вы знаете, что Кассия испытывала, а что нет? – возмутилась Дарья.

– О, неужели вы не только знакомы с ней, но и знаете подробности ее интимной жизни? Быть может, она ушла в монастырь от несчастной любви и ее романы – всего лишь банальный способ сублимации? Я бы, впрочем, не удивился. – Ставрос усмехнулся и плеснул себе в стакан еще минералки.

– Какой же вы… – Дарья не могла найти слов от негодования.

– Какой? – лениво поинтересовался он. – Циничный, наглый, невежливый, самоуверенный, ядовитый, грубый, невыносимый, бесчувственный, бесцеремонный, бессердечный, бесчеловечный? Я могу продолжить.

– Не стоит, – сдержанно ответила Дарья. – Вы прекрасный автопортретист. Пожалуй, когда я встречусь с Кассией, расскажу ей о вашей рецензии.

– Что ж, я не против. – Уголки его рта дернулись в улыбке. – Но чтобы она не слишком огорчилась, можете сказать ей, что великий софист – один из моих любимых литературных героев.

Дарья рассмеялась.

– Хорошо, – кивнула она. – Кассия будет рада, это и один из ее любимых героев тоже.

– Хоть что-то общее с благочестивыми монахами у меня нашлось. Не думал, что вы знакомы.

– Мы познакомились в общем-то случайно… – Разговор опять приблизился к ее монастырскому прошлому, и Дарья решила сменить тему. – Но еще больше мне нравятся романы Феодора Киннама. Только вот их, наверное, совсем невозможно анализировать.

– О да, это тексты не для холодного анализа, – согласился Ставрос. – Их надо пить, как хорошее вино, вдыхать, как пьянящий аромат… Редкой красоты и силы огонь, облеченный в редкую по совершенству и выразительности форму. Если бы философский камень существовал, его мог бы сотворить только химик, внутренне подобный Киннаму. Но с ним, я думаю, вы не знакомы?

– Нет, откуда? Вы думаете, я знаюсь с писателями? – Дарья хмыкнула.