Гнилое лето

Преступник нанес жертве восемнадцать колото резаных ран. Большинство из них имеют прижизненный характер.

– Прижизненный характер? Он ее пытал? – спросил Степанов.

– Убийца – стопроцентный садист. Тут никаких сомнений.

– Ножом?

– Да. Длину и ширину клинка на память не скажу, но не охотничий, поменьше. Индивидуальных признаков клинка выявить не удалось.

– Женщина сопротивлялась?

– Не успела или не смогла. Под ногтями чисто. На кистях порезов нет. Но есть ссадины и подкожные гематомы в области лучезапястных суставов, по-видимому, от наручников.

– Ты насчет наручников уверен? При осмотре места преступления ни на жертве, ни в квартире их не обнаружили, – Степанов с интересом посмотрел на эксперта.

– Категорически утверждать не буду. Может быть, убийца связал у женщины руки проволокой, но больше похоже на следы от «браслетов».

– И как ты объяснишь появление таких ссадин и кровоизлияний от обычных наручников?

– Если предположить, что руки у жертвы были скованы за спиной, а ублюдок ее насиловал и резал ножом…

– Допустим, – хмуро кивнул Степанов.

– Рот у женщины заклеен широким скотчем.

– Это мы знаем. Что еще?

– По анализу спермы у преступника вторая группа крови А (II). По статистике лиц с такой группой 37 процентов.

– Круг подозреваемых сузился – Степанов грустно улыбнулся. – Можно даже сказать, значительно сузился.

– В крови у жертвы – нормальный уровень алкоголя. Женщина была совершенно трезвой.

– Может, ты, Михаил Сергеевич, что-нибудь более существенное подкинешь?

– Есть кое-что.

– Не томи, ты не похож на Шехерезаду.

– В протоколе у меня это отмечено, а на словах я бы посоветовал вам зафиксировать внимание на ударе ножом, который убийца нанес жертве в сердце. Кстати, это был его последний удар или один из последних. Необычный удар.

– Чем необычный?

– Одно входное отверстие на груди, а раны в сердце – две.

– При одном входном отверстии две раны на глубине?

– Ты правильно понял.

– И что из этого следует?

– Из этого следует, Дмитрий Владимирович, что преступник воткнул нож в сердце один раз, потом подтянул клинок назад, но совсем не вынул, а затем снова вонзил его в сердце, только уже под другим углом.

– Зачем? – спросил Степанов.

– По-видимому, чтобы наверняка… – просто ответил судебно-медицинский эксперт.

– Объяснение слабоватое.

– Почему?

– Убийца мог полностью вынуть нож и снова сверху ударить.

– Мог, – согласился Михаил Сергеевич Ромашов.