Потерянная Белая книга

Если бы не Алек, Изабель и Клэри…

Отслеживающая руна привела их в старый квартал Шанхая, из тех, что существовали еще до широких бульваров и ярко освещенных торговых центров. Им пришлось идти гуськом, чтобы не загораживать дорогу велосипедистам и другим пешеходам. Здесь тоже было многолюдно: мимо текла пестрая толпа, сновали велосипеды, трещали птицы, кричали животные, и все это напомнило Магнусу улицы дюжины городов, которые он посетил за свою жизнь – похожие друг на друга, но носившие разные имена.

Магнус никому пока не рассказывал об этом, но он чувствовал, как в светящейся ране у него в груди растет и увеличивается нечто – какой-то «магический» комок или узел. Ему не казалось, что это злая магия. Или даже чуждая магия. Магия была его собственной, и она «собиралась», «накапливалась» в его теле. Она создавала нечто вроде ауры, ярко-синей ауры, мерцавшей и искрившейся где-то на границе его поля зрения.

Он не знал, как об этом заговорить. Он надеялся на то, что они сумеют найти Рагнора, потом с его помощью, добровольной или нет, отыскать Шинь Юнь. Он предполагал, что чародейка сможет объяснить возникновение синей ауры. А если найти магов не получится, рассуждал про себя Магнус, тогда странное явление может подождать до завтра, когда у них появится возможность провести кое-какие исследования.

Клэри рассматривала какие-то таблички с надписями, сделанными от руки маркером. Таблички были прилеплены к витрине запертого магазина. Магнус махнул рукой в сторону витрины.

– Это парикмахерская, – сообщил он. – Услуги и цены.

– Изабель, – театральным шепотом произнес Саймон, – а можно, мы заберем домой одного цыпленка?

– Да, – согласилась девушка, – можешь взять столько, сколько удастся поймать.

– Не надо его поощрять, – заметила Клэри и обратилась к Магнусу: – Это нормально, что Рагнор скрывается в подобном месте?

Магнус оглядел узкий, грязный переулок, бетонные стены, залепленные объявлениями и рекламой, испещренные граффити. Потянул носом воздух, насыщенный вонью мусорных баков, запахами скотного двора, пищи и скученных жилищ. Здесь ничто не менялось десятилетиями, но трансформировалось буквально каждый час.