Призраки Сумеречного базара. Книга первая

Они с Джонатаном играли в гляделки, пока не вернулся Алек.

– Ой… тебе как лучше, чтобы я тебя перевязал? Или хочешь сам?

Лицо Джонатана оставалось непроницаемым.

– Я сам могу. Ничего мне не нужно.

– Ой, – с несчастным видом сказал Алек.

Изабель не могла понять, чем объясняется это деланое безразличие Джонатана – желанием оттолкнуть их или стремлением защититься. Но он был ранен. Алек все еще стеснялся чужих, а Джонатан явно был человеком замкнутым, так что между ними будет одна сплошная неловкость, хотя Изабель уже видела, что на самом деле они друг другу понравились.

– Сиди смирно, идиот, – велела она Джонатану, выхватила у Алека мазь и принялась наносить ее на рану. – Побуду ангелом милосердия.

– Э-э-э… – протянул Алек. – Кажется, многовато мази…

Действительно, все выглядело так, как будто кто-то слишком сильно сжал середину тюбика с зубной пастой. Но Изабель считала, что если боишься запачкать руки, результатов не жди.

– Все нормально, – быстро сказал Джонатан. – В самый раз. Спасибо, Изабель.

Изабель подняла глаза и усмехнулась. Алек быстро размотал бинт. Заметив, что мальчики вышли из ступора, Изабель отступила. Родители не обрадуются, если она нечаянно превратит их гостя в мумию.

– Что тут происходит? – раздался в дверях голос Роберта Лайтвуда. – Джонатан! Ты же сказал, что не ранен!

Обернувшись, Изабель увидела на пороге кухни и маму, и папу – руки сложены на груди, глаза прищурены.

– Да мы просто слегка его подлатали, – встревоженно объяснил Алек, загораживая от них стул, на котором сидел Джонатан. – Так, пустяки.

– Я сам виноват, что меня ранили, – сказал Джонатан. – Я знаю: оправдания – это непрофессионально. Такого больше не повторится.

– Не повторится? – переспросила мать. – Все время от времени получают ранения.

Джонатан пожал плечами.

– Я хотел вступить в Железные Сестры, но они прислали мне отказ – обидный и сексистский.

Все рассмеялись. Секундный испуг на лице Джонатана сменился радостью, но в следующий миг все его чувства снова исчезли под маской безразличия, словно захлопнулась крышка на сундуке с сокровищами. Мать Изабель занялась раной Джонатана, отец остался у двери.

– Джонатан… – пробормотала Мариза.