Последние часы. Книга I. Золотая цепь

Люси могла бы сильно пострадать, но Корделия схватила ее за руку и держала так несколько часов, пока мы не нашли их. Я всегда буду ей благодарен за то, что она спасла мою сестру.

Джеймсу показалось, что Грейс вздохнула с облегчением, хотя он даже представить не мог, о чем она думает.

– Извини, я прервала вашу беседу, – сказала она. – Но мы уже так давно не оставались наедине.

И снова странное, непонятное чувство, на сей раз какой-то неловкости, охватило Джеймса.

– Но ты говорила, что хочешь поближе познакомиться с Мэтью, Кристофером и Томасом, – напомнил он.

Она покачала головой, и он, как это всегда бывало, замер, пораженный ее красотой. Красота эта была холодной и совершенной – нет, напомнил он себе, его возлюбленная не была холодной. Да, она держалась излишне замкнуто; она окружила себя непроницаемой стеной, потому что смерть родителей, причуды и жестокость Татьяны больно ранили ее. Но это было не то же самое, что холодность. На щеках Грейс выступил румянец, и глаза ее сверкнули, словно уголья.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, – прошептала она.

Джеймсу и в голову не могло прийти отказаться.

Когда он протянул к ней руки, солнце светило так ярко, что у него даже заболели глаза. Он привлек ее к себе; она была такой маленькой, прохладной и легкой, словно крошечная птичка. Когда она подняла голову, чтобы взглянуть на него, ее шляпа соскользнула на траву. Он слышал, как зашуршало кружево у нее на платье, когда он обнял ее за талию, он ощущал на губах легкое прикосновение ее прохладных губ.

Солнце, словно пылающая игла, пригвоздила их обоих к месту. Грудь ее вздымалась и опускалась, и он чувствовал это; она дрожала, словно от холода. Пальцы ее лежали у него на плечах. На какое-то мгновение юноша забыл обо всем, кроме вкуса ее губ, напомнившего ему вкус пастилы.

Глаза жгло огнем, несмотря на то, что они были закрыты. У Джеймса перехватило дыхание, закружилась голова, ему стало худо, словно он нырнул в соленую воду и слишком поздно решил подниматься на поверхность.

Она прижала руку к губам. На лице ее промелькнуло выражение, которого Джеймс совершенно не ожидал увидеть – выражение неподдельного панического ужаса.

– Грейс… – начал он, но не договорил. Со стороны лужайки для пикника донеслись пронзительные вопли.