Последние часы. Книга I. Золотая цепь

После смерти Татьяны дом должен был снова перейти в собственность Конклава, который мог бы даже вернуть его Лайтвудам. Но, скорее всего, Татьяна предпочла бы сжечь Чизвик-хаус, чем оставить его семье, которую она так ненавидела.

Джесс говорил, что мать и сестра могут его видеть. Как это, должно быть, странно для всех, для него и для них. Люси вспомнила вчерашний разговор и последнюю фразу Джесса, о том, что в их дом пришла смерть. Однако призрак ошибся, ничего подобного не случилось, подумала девушка.

Да, в городе появились демоны, но Охотники без труда справились с ними.

А что, если он вовсе не хотел сказать, что кто-то должен был умереть именно той ночью? А что, если он подразумевал какую-то более грозную опасность, которая грозила им всем?

Люси вздрогнула и резко обернулась к озеру, но на первый взгляд все было спокойно: Чарльз и Ариадна болтали с Барбарой и Оливером, Алистер и Огастес Паунсби бросали в озеро плоские камешки, заставляя их подпрыгивать на воде.

Розамунда и Пирс Уэнтворт с самодовольным видом восседали на своем одеяле. Кэтрин Таунсенд с замечательной ловкостью управляла лодочкой.

Люси услышала, как Корделия, сидевшая рядом, обратилась к Мэтью со словами насчет того, что собирается дождь. По небу проплыло несколько темных облаков, которые отбрасывали тени на серебристую поверхность озера. Люси затаила дыхание. Нет, наверняка это лишь ее воображение – отражения облаков не бывают такими большими и темными.

– Корделия, – прошептала она, – ты случайно не прихватила Кортану?

Корделия с озадаченным видом прищурилась.

– Да, разумеется. Она под одеялом.

– Вытаскивай. – Люси поднялась на ноги и краем глаза увидела, что Корделия без дальнейших расспросов вытащила свой сверкающий золотой клинок. Она хотела предупредить остальных об опасности, но в этот момент воды озера расступились, и на поверхности появился первый демон.

– С тобой была Корделия Карстерс, – заговорила Грейс.

Она приблизилась к Джеймсу, когда тот помахал ей, но остановилась в нескольких шагах. На лице ее появилось выражение беспокойства и недоумения.

Джеймсу редко доводилось видеть свою возлюбленную при дневном свете, и сейчас она напоминала ему бледный ночной цветок, который вянет под обжигающими лучами полуденного солнца. Широкие поля шляпы отбрасывали тень на ее лицо; в высокой траве Джеймс разглядел ее ботинки из тонкой кожи цвета слоновой кости.