Последние часы. Книга I. Золотая цепь

Но, как это ни странно, родители Люси не поздоровались с юношей. Приблизившись к группе, девушка нахмурилась. Гостьи и хозяева разговаривали между собой, не обращая на юношу совершенно никакого внимания, они смотрели словно сквозь него, как на пустое место. Как они могут проявлять такую невоспитанность?

Люси ускорила шаги; рот ее приоткрылся от изумления, взгляд был прикован к мальчику, к ее мальчику, к ее лесному спасителю. Он поднял голову, перехватил взгляд Люси, устремленный на него, и она в недоумении увидела, что на лице его промелькнуло выражение ужаса.

Она остановилась, как вкопанная. Она видела в отдалении Джеймса, который пробирался к ним сквозь толпу, но мальчик уже отошел от Татьяны и Грейс и направился к Люси. Точнее, он бежал к ней, словно закусившая удила лошадь на беговой дорожке Роттен-Роу.

Казалось, что никто, кроме нее, его не видит. Никто не обернулся, чтобы взглянуть на них, даже после того, как неизвестный крепко схватил Люси за запястье и увлек ее прочь из бального зала.

– Может быть, ты окажешь мне честь и потанцуешь со мной? – произнес Джеймс.

Он прекрасно сознавал, что рядом стоят родители, что Татьяна Блэкторн наблюдает за ним своими ядовито-зелеными глазами. Он слышал музыку, шум шагов и шорох платьев танцующих дам, но прежде всего – оглушительный стук собственного сердца, перекрывавший все остальные звуки. Он слышал и краем глаза видел все, что происходило вокруг, но это казалось далеким и незначительным, словно его отделяла от остального мира стеклянная стена.

Родители смотрели на Джеймса с нескрываемой озабоченностью. Он ощутил укол вины; наверное, подумал он, сейчас они задают себе вопрос, почему он бросился к Грейс, как одержимый. Насколько им было известно, он и Грейс были едва знакомы. Но неприятное чувство тут же испарилось. Они не знали того, что знал он. Они не знали, как важна для него эта встреча.

– Что ж, иди, Грейс, – сказала Татьяна, и ее тонкие губы растянулись в улыбке, похожей на оскал.

Не поднимая глаз, Грейс осторожно вложила руку в ладонь Джеймса. Они направились на танцплощадку. Прикосновение к руке Грейс напомнило Джеймсу первое прикосновение к адамасу: словно молния поразила юношу в тот миг, когда он привлек подругу к себе, положил одну руку ей на плечо, вторую – на талию. Она всегда двигалась изящно, когда они, будучи детьми, танцевали в одичавшем саду ее дома в Идрисе.