Последние часы. Книга I. Золотая цепь

Молодые люди давно привыкли к этой комнате, и она казалась им уютным «гнездышком», несмотря на изъеденные насекомыми и мышами панели и старую мебель с барахолки. В камине трещали поленья. На каминной полке красовался бюст Аполлона с давно отбитым носом. Книжные шкафы ломились от оккультных сочинений, написанных магами из простых людей: в библиотеку Института не допускалась подобная литература, но Джеймс собирал книги, посвященные колдовству. Его завораживала мысль о простых магах. Он испытывал невольное уважение к людям, которые не были рождены для жизни в мире чар и теней, но стремились в этот мир так страстно, что научились взламывать надежно запертые двери.

Томас и Мэтью уже отмылись от ихора, переоделись в неглаженую, но чистую одежду, и волосы их – рыжевато-каштановые у Томаса и золотистые у Мэтью – были еще влажными.

– Джеймс! – радостно воскликнул Мэтью, увидев друга. Глаза его подозрительно блестели, и Джеймс заметил на столе наполовину пустую бутылку бренди. – Неужто выпивка наконец-то прибыла?

Джеймс поставил вино на стол, и в этот момент Кристофер появился на пороге небольшой спальни, находившейся в дальнем конце помещения.

– Джеймс, – с довольным видом произнес Кристофер. – А я думал, ты пошел домой.

– С какой стати мне идти домой?

Джеймс уселся рядом с Мэтью и бросил на стол посудные полотенца Полли.

– Понятия не имею, – все так же радостно отозвался Кристофер, отодвигая стул. – Но ведь такое могло случиться, верно? Люди постоянно совершают странные, необъяснимые поступки. У нас однажды была кухарка, и вот как-то утром она отправилась за покупками и исчезла. Ее нашли две недели спустя в Риджентс-парке. Она нанялась служить в зоосад.

Томас приподнял брови. Ни Джеймс, ни остальные до сих пор толком не знали, стоит ли верить историям Кристофера. Не то чтобы он был отъявленным лжецом, но когда дело не касалось его мензурок и пробирок, он обращал мало внимания на происходящее вокруг него.

Кристофер был сыном Сесили Эрондейл, тети Джеймса, и Габриэля Лайтвуда. От родителей он унаследовал худощавое телосложение, темные каштановые волосы и глаза, цвет которых можно было описать, пожалуй, только как «сиреневый».

«И все это досталось мальчишке и пропадает понапрасну!» – часто говорила Сесили со вздохом мученицы.