Последние часы. Книга II. Железная цепь

Ариадна сделала глубокий вдох.

Прежде Анна пользовалась лавандовой водой, но сейчас от ее одежды, волос и кожи исходил тяжелый, пряный аромат, смесь запахов табачного листа и сладких восточных благовоний. В алом свете рубиновой подвески изменился и цвет ее глаз: теперь они походили скорее на два аметиста, как у Кристофера. Свет подчеркивал ее высокие аристократические скулы. Ариадна не сводила взгляда с красиво очерченных, чувственных губ Анны, губ цвета раздавленной малины. У нее перехватило дыхание от волнения.

– Выслушай меня, – начала Анна. Она говорила не спеша, совершенно спокойно. Ариадна поняла, что ее не уговорить, не переубедить. Все было кончено. – Прошло четыре месяца с того дня, когда ты сказала, что завоюешь меня снова. Но меня нельзя завоевать, Ариадна. Любовь – это тюрьма, а у меня нет ни малейшего желания надевать на себя кандалы. Они испортят мне брюки.

– Но ведь я люблю тебя, – в отчаянии прошептала Ариадна, – и я не чувствую себя так, будто нахожусь в тюрьме.

– Однако любовь привела тебя в эту кладовку, похожую на темницу, – усмехнулась Анна.

– Зато я в этой темнице с тобой, – тихо сказала Ариадна. Она подняла руку – очень осторожно, словно перед ней дикое животное, которое нельзя спугнуть. Она коснулась щеки Анны, но та мгновенно перехватила ее руку и стиснула запястье. Хватка у нее была железная. Затем Анна отстранилась и взглянула на Ариадну сверху вниз; она была немного выше и носила мужские сапоги на каблуках.

– И я счастлива, – прошептала Ариадна.

– В таком случае ты очень глупа, – холодно произнесла Анна.

– Да. Скажи мне. Скажи, почему ты считаешь меня глупой.

Анна наклонилась к уху Ариадны. Она говорила шепотом; от ее горячего дыхания волосы на виске Ариадны шевелились, губы едва касались щеки молодой девушки.

– Потому, что я никогда не полюблю тебя снова, – говорила Анна. – Я никогда к тебе не вернусь. Никогда. У нас нет будущего. Ну так что, ты по-прежнему хочешь, чтобы я тебя поцеловала?

Ариадна закрыла глаза.

– Да. Да.

Анна впилась в ее губы. Это был страстный, почти грубый поцелуй. Ариадна издала сдавленный стон, когда Анна обхватила ее за шею, задела волосы на затылке, привлекла к себе. Ариадна никогда не целовалась с Чарльзом, если не считать нескольких приличных поцелуев в щеку при посторонних. До него она пыталась заставить себя полюбить других, целовалась с юношами, но это казалось ей бессмысленным занятием и не доставляло никакого удовольствия.