Орудия Смерти. Город стекла

А приставные лестницы вполне себе безопасны.

Сделав глубокий вдох, Клэри перелезла через подоконник.

* * *

Следующим утром стражники вырвали Саймона из тревожного забытья, наполненного непонятными снами. Выводя вампира из подземелья, они не стали надевать ему на голову мешок, и Саймон улучил момент – бросил украдкой взгляд на решетку соседней камеры. Если он и думал застать там вчерашнего собеседника, то испытал разочарование: только и увидел за прутьями, что кучу тряпья.

Тюремщики проводили Саймона через несколько серых коридоров, угощая толчками, если парню случалось задержать на чем-нибудь взгляд.

Наконец его привели в комнату, оклеенную роскошными обоями и щедро увешанную портретами мужчин и женщин в облачении Сумеречных охотников. (Рамки портретов тоже были украшены руническими узорами.) Под самой крупной картиной на красном диване восседал Инквизитор.

– Крови? – протянул он Саймону серебряную чашу. – Ты, должно быть, проголодался?

Элдертри слегка наклонил чашу в сторону Саймона, и от вида карминовой жидкости в ней – равно как и от ее запаха – вампир напрягся.

Вены под кожей резко натянулись, словно нити в руках кукловода.

– Она… человеческая? – спросил Саймон, борясь с дурнотой.

– Сынок! – хихикнул Элдертри. – Не будь столь наивен. Это кровь оленя. Еще, впрочем, теплая.

Саймон не ответил. Клыки вытянулись и кольнули в нижнюю губу. От вкуса собственной крови Саймона замутило.

– Боже мой. – Инквизитор сморщил лицо в сушеную сливу и обратился к стражникам: – Господа, оставьте нас наедине.

Один лишь Консул задержался в дверях, глядя на Саймона с неприкрытым отвращением.

– Нет, благодарю, – неясно пробормотал Саймон. – Крови не надо.

– Твои клыки говорят об обратном, юный Саймон, – добродушно заметил Элдертри. – На, пей.

Он протянул парню чашу, и запах крови наполнил комнату, словно аромат розы в саду.

Клыки вышли в полную длину. Боль в губе сработала как пощечина, и Саймон, сам не понимая, что делает, шагнул вперед, забрал чашу у Элдертри и опорожнил ее в три глотка.

Опомнившись, он отставил сосуд на подлокотник дивана.

Один-ноль в пользу Инквизитора.

– Надеюсь, ночь в камере не показалась тебе чересчур неприятной? – поинтересовался Элдертри. – Эти казематы совсем не предназначены для пыток, мальчик мой. Скорее для усиленных размышлений. По мне, так размышления приводят разум в порядок, очищают сознание.