Орудия Смерти. Город праха

Действительно, от входной двери доносились негромкие голоса.

– Я просто подумал, что сейчас тебе необходимы друзья, – продолжал Люк.

– У меня уже есть Саймон.

Люк поправил очки и с нарочитым спокойствием спросил:

– Кстати, уши меня не подводят? Он назвал тебя своей девушкой?

– Похоже, что так.

– И давно? В смысле, я об этом не знал или просто забыл?

– Сама впервые слышу, – отозвалась Клэри, опуская руки. Почему-то в памяти всплыл знак открытого глаза – руны, украшавшей тыльную сторону ладони каждого Охотника.

 – Чья-то девушка, чья-то дочь, чья-то сестра… Вот так живешь и не знаешь… Понять бы, кто я на самом деле.

– Ну, это вечный вопрос, – ответил Люк.

Хлопнула входная дверь, и в кухню вошел Саймон, принеся с собой свежесть ночной прохлады.

– Ничего, если я сегодня переночую у вас? Возвращаться домой поздновато.

– Всегда пожалуйста, – сказал Люк и посмотрел на часы. – Пойду спать. К шести мне надо в больницу.

– Зачем к шести? – спросил Саймон, когда Люк скрылся за дверью.

– В шесть начинают пускать посетителей, – ответила Клэри. – Тебе совершенно необязательно спать на диване.

– Говорю же, завтра я побуду с тобой, – сказал Саймон, сердито смахивая со лба непослушные темные пряди. – Чтобы тебе не было грустно.

– Я знаю. И тебе совершенно необязательно спать на диване, – повторила Клэри.

– А где мне тогда… – Саймон поперхнулся вопросом, когда до него дошел смысл ее слов.

– В гостевой комнате раскладная кровать. Можно легко уместиться вдвоем.

Саймон вытащил руки из карманов и залился краской. Джейс на его месте, наверное, напустил бы на себя небрежный вид; Саймон не стал даже пытаться.

– Ты… уверена?

– Уверена.

Он подошел к ней, наклонился и осторожно поцеловал. Поцелуй вышел неуклюжим.

– Пойдем, – с улыбкой сказала Клэри. – Мне надоели кухни.

И, крепко взяв Саймона за обе руки, потянула его за собой – по коридору к гостевой спальне, которую ей отдал Люк.

5. Грехи отцов

В подземелье Города молчания царила глубокая тьма.

Впервые в жизни Джейс оказался в беспросветном мраке. Он не мог различить ни пола, ни потолка, даже контуров собственной руки, поднесенной к глазам. Краткая возможность оглядеться представилась лишь в первый миг – когда конвоир открыл решетку и втолкнул его внутрь. И вот Джейс сидел в тюремной камере, как пойманный преступник.

Впрочем, стоит ли удивляться? Конклав, похоже, и правда считает его преступником.