Последние часы. Книга III. Терновая цепь

В течение долгого времени он вынужден был лгать и таиться от родных, и теперь слова лились потоком, словно река, прорвавшая плотину. Несмотря на это, Джеймс старался следить за собой, чтобы ненароком не выдать чужих тайн. Он ни словом не обмолвился о клятве верности, которую Корделия, сама о том не зная, дала Лилит – сказал лишь, что Матерь Демонов приняла облик Магнуса, чтобы обмануть их.

– Я знаю, что должен просить тебя о прощении, – пробормотал Джеймс после небольшой паузы. У него пересохло в горле, и он вынужден был помолчать несколько секунд.

 – Мне следовало рассказать тебе все, но…

– Но эти события касались не только тебя, – договорил за него Уилл. Он был мрачен, и морщины у глаз обозначились особенно четко. – Поэтому ты держал рот на замке. Ты хотел защитить своих друзей и семью. Я не совсем уж безнадежный идиот, Джеймс. Я понимаю, как это бывает.

Магнус взял графин с портвейном, вытащил пробку и налил немного вина Уиллу и Джеймсу.

– Мне это все не нравится. Велиал должен был лишиться возможности приходить в наш мир после того, как Корделия ранила его своим мечом.

Но он все же сумел вернуться, задействовав план, разработанный много лет назад, почти сразу после рождения Джесса Блэкторна…

Уилл яростно сверкнул глазами.

– Вот именно по этой причине нам не следовало терпеть причуды Татьяны и смотреть сквозь пальцы на то, как она обращается со своими детьми. «Подумаешь, что такого страшного произойдет, если она не позволит Безмолвным Братьям провести над Джессом защитный ритуал?» Вот уж действительно, ничего страшного! Нужно благодарить Ангела за то, что Морис решил забрать ее из Адамантовой Цитадели.

Безмолвные Братья должны вытрясти из нее всю правду об этой истории.

– Почему вы не рассказали Анклаву о том, что Велиал совершает эти убийства? – обратился Магнус к Джеймсу. Несмотря на упрек, тон его не был суровым.

– Любому ясно, почему он не рассказал об убийце Анклаву, – фыркнул Уилл. – Если бы Анклав узнал, что Велиал – его дед, отец Тессы… сами понимаете, последствия подобной откровенности оказались бы малоприятными для нашей семьи.

Для Тессы. Я тоже знал об этом родстве и тоже помалкивал. Из тех же соображений. Джеймса нельзя за это осуждать.

– Кто-нибудь еще знает? – продолжал Магнус.

– Только мои близкие друзья, – ответил Джеймс. – Корделия, естественно, Мэтью… и Томас с Кристофером. И Анна. Они будут молчать. Я бы доверил им свою жизнь, – добавил он с несколько излишней горячностью.