Последние часы. Книга III. Терновая цепь

Но ей показалось, что он искренне интересуется ею, ее мыслями, ее мнением, ее чувствами. Если бы ее жизнь сложилась иначе, они могли бы стать друзьями. У нее никогда не было друга. Только Джеймс, который теперь ненавидит ее за то, что она с ним сделала; он знал все. И Люси, которая скоро возненавидит ее по той же причине. Нет, говорила себе Грейс, не стоит себя обманывать и воображать, что Кристофер будет относиться к ней по-другому. Он был другом Джеймса, любил его. И как верный друг того, кому она причинила боль, он станет ее презирать… и будет прав…

Ее отвлек характерный скрежет железной двери.

С порога на нее смотрела серая фигура.

«Грейс, – заговорил Захария. – Боюсь, что последний допрос оказался слишком тяжелым для вас».

Да, так и было; Грейс едва не лишилась чувств, описывая ту ночь, когда мать отвела ее в чащу леса, вспоминая голос Велиала, звучавший из теней.

– Сколько осталось времени? До того дня, как мне вынесут приговор?

«Вы так сильно желаете, чтобы вас подвергли наказанию?»

– Нет, – усмехнулась Грейс. – Я просто хочу, чтобы эти расспросы прекратились. Но я готова принять наказание. Я его заслуживаю.

«Да, вы совершали нехорошие поступки. Но сколько вам было лет, когда мать привела вас в лес Брослин, чтобы вам дали могущество? Одиннадцать? Двенадцать?»

– Это неважно.

«Нет, это важно, – возразил Захария. – Я считаю, что Конклав вас предал. Вы Сумеречный охотник, Грейс, вы рождены в семье Сумеречных охотников, но вас бросили в этом зловещем доме, предоставили вам вести эту ужасную жизнь. С вами поступили несправедливо. Конклав забыл о вас, в то время как ему следовало вмешаться и провести расследование».

Грейс не могла выносить его жалость – это было подобно уколам сотен игл.

– Вам не следует проявлять доброту ко мне, не надо пытаться меня понять, – резко ответила она. – Я воспользовалась силой демона для того, чтобы околдовать Джеймса и вынудить его поверить в то, что он в меня влюблен. Я причинила ему много боли.

Захария молча стоял напротив нее. Его лицо было совершенно бесстрастным, и это производило жутковатое впечатление.

Грейс захотелось его ударить.