Последние часы. Книга III. Терновая цепь

 – Я знал, что, когда вы станете жить вместе, когда ты будешь проводить с ней целые дни, ты тоже полюбишь ее. И кроме того… когда честный человек вдруг понимает, что влюблен в жену лучшего друга, он не рассказывает об этом никому. Он топит горе в вине, сидя в одиночестве в Лондоне или Париже, до тех пор, пока алкоголь не убивает его – или пока чувство не уходит.

Джеймс знал, что нельзя этого говорить, но не мог остановиться.

– Но ведь в Париже ты был не один, помнишь?

Мэтью втянул воздух сквозь зубы.

– Это болезнь.

– Мне ты нужен больше, чем бутылке, поверь, – сказал Джеймс. – Мэт, позволь мне помочь тебе…

– О, Господь милосердный, Джеймс! – с отчаянием в голосе воскликнул Мэтью. – Как ты можешь быть таким снисходительным и всепрощающим? – Он выпрямился и отошел от двери. – Я не в состоянии сейчас это терпеть. Я не вынесу, если ты будешь помогать мне.

Джеймс не успел ответить: по двору разнесся резкий, громкий, как всегда, голос Чарльза:

– Ах, вот ты где, Мэтью! Тебя подвезти до холостяцкой квартиры? А может, поедешь со мной домой, увидишься с родителями? Уверен, они жаждут услышать о том, как ты провел время в Париже.

Мэтью состроил гримасу, хорошо знакомую Джеймсу; она означала: «Боже, дай мне терпения».

– Одну секунду, – крикнул он, потом обернулся к Джеймсу и положил руку ему на плечо. – Что бы ни случилось дальше с нами, я надеюсь, что ты не возненавидишь меня.

Джеймсу хотелось зажмуриться. Он знал, что, закрыв глаза, он увидит двух мальчишек, бегущих по зеленому лугу в Идрисе, одного со светлыми волосами, другого – с черными.

– Я не могу ненавидеть тебя, Мэт. Для меня это невозможно.

Когда Мэтью тоже ушел, оставив Джеймса одного на ступенях, он закончил мысль: «Я не могу ненавидеть тебя, потому что вся ненависть направлена на меня самого. Для других уже ничего не осталось».

10. Скиталец

И вдруг увидел средь листвы сплошной —

Горят глаза, как свечи в час ночной.

Уставил ворон свой кровавый зрак,

Сам густо-черный, как кромешный мрак.

Верблюдицей сгорбатясь, важен, тих,

Одетый в траур, как святой Салих.

Сидел провидец-ворон на суку,

Как драгоценный камень на шелку.

Меджнун сказал: «Скиталец и собрат,

У нас сердца в единый бьются лад»[26 - Пер. Т. Стрешневой.].