Последние часы. Книга III. Терновая цепь

Это действительно похоже на сон, подумала Корделия, когда они проходили мимо стойки портье в гостинице. В какой-то момент ей показалось, что работник пытается привлечь их внимание, но они уже зашли в лифт, украшенный позолотой и хрустальными побрякушками, и начали подниматься. Корделия не смогла сдержать истерический смех, когда Мэтью, прижав ее к зеркальной стене, зарылся лицом в ее волосы. Обняв его за шею, она взглянула на себя в зеркало на противоположной стене. Девушка раскраснелась и почти походила на пьяную; рукав алого платья был порван.

В номере было темно. Мэтью пинком захлопнул за собой дверь, одновременно трясущимися руками срывая с себя пальто. Его щеки тоже горели румянцем, и Корделия растрепала его золотые кудри. Девушка привлекла его к себе – они так и стояли у входа, но дверь была заперта, и они наконец остались вдвоем. Корделия никогда не видела у Мэтью таких глаз, они стали огромными и черными, как ночь, когда юноша снимал с нее плащ.

Мэтью знал, как ласкать женщин. Длинные пальцы гладили ее затылок; она подняла голову, подставила лицо его поцелуям. «Пусть не думает, что Джеймс никогда не целовал меня», – промелькнуло у нее в голове, и она ответила на его поцелуй, усилием воли заставив себя забыть о муже. Она обвила руками шею Мэтью, ощущая прикосновение его нежных губ, стройного тела, чувствуя, как напряглись его мускулы. Провела кончиком языка по его нижней губе, и он снова задрожал.

Кто это, отстраненно подумала она, кто эта смелая девушка, которая целуется с юношей в парижском отеле? Не может быть, чтобы это была она, Корделия. Это наверняка какая-то другая молодая женщина, беззаботная, смелая; о, она не будет напрасно страдать по мужу, который к ней равнодушен. Эта женщина желанна, ее любят по-настоящему; об этом говорили ей объятия Мэтью, его горячее дыхание, голос, произносивший ее имя, дрожащие руки – казалось, он до сих пор не мог поверить в свою удачу.

– Мэтью, – прошептала она. Она расстегнула его пиджак и гладила тело, прикрытое лишь тонкой рубашкой; он вздрагивал, когда она касалась его груди и живота. – Мы не можем… только не здесь… идем в твою комнату…

– Там беспорядок. Идем к тебе, – сказал он и, закрыв ей рот поцелуем, подхватил на руки.