Академия Сумеречных охотников. Хроники

– Ты бы с ним поосторожнее, светолюб, – девочка кивнула на его руки. – Слышала, ты снова жив. Так что, думаю, хотел бы подольше таким остаться.

Саймону пришлось опустить взгляд, чтобы понять, о чем она говорит.

Оказалось, он как-то умудрился достать кинжал и теперь выставил его перед собой.

– Ты выпустишь меня отсюда? Или как? – спросила вампирша.

– Я не могу тебя выпустить.

– Ой ли?

– Там солнце. Или ты забыла? Выйдешь – и пф-ф! – Саймон не мог поверить, что у него даже голос не дрожит. И штаны сухие.

– Глянь на часы, светолюб.

– У меня нет часов, – ответил Саймон. – И я больше не светолюб.

Она приблизилась к нему еще на шаг и стояла теперь совсем рядом. Обхватила его лицо ледяными пальцами, встряхнула голову. Кожа у нее была гладкая, как мрамор.

– Это правда, что ты ничего не помнишь? – девушка не сводила с него испытующего взгляда. – Даже меня?

– А разве я тебя знал… знаю?

Она пробежалась пальцами по губам.

– Вопрос не в этом. Вопрос в том, как хорошо ты меня знал, светолюб? А я тебе никогда этого не скажу.

Клэри и остальные ничего не рассказывали о том времени, когда Саймон был вампиром. Ни о его друзьях, ни о… не совсем друзьях. Может, они не хотели, чтобы он знал о той жизни, когда пил кровь и скрывался от дневного света. Может, его самого это настолько пугало, что он ничего никому не рассказывал.

А может, она просто лжет.

Саймон ненавидел свое незнание.

– Отпусти меня, светолюб, – прошептала вампирша. – Ты никогда не причинишь вреда тому, кто такой же, как ты.

В «Кодексе» упоминалось, что вампиры умеют зачаровывать своих жертв, и Саймон знал, что должен сопротивляться. Но ее взгляд так… манит. Саймон с ужасом понял, что не в силах отвернуться.

– Я не могу, – с трудом выдавил он.

– Откуда ты знаешь?

– Мне… – Саймон вдруг остановился, осознав, как глупо сейчас прозвучит ответ: «Мне так сказали».

Но девчонка, похоже, и не нуждалась в словах.

– Ты всегда веришь тому, что тебе скажут, светолюб? Своей головы на плечах нет, что ли?

Саймон крепче сжал рукоятку кинжала. Когда-то он боялся показаться трусом. А еще – боялся брать в руки оружие и сражаться с кем бы то ни было.