Черные зубы

Я явственно его слышала – бормочущий девичий голос, приятный, хоть и хрипловатый, похожий на шорох истершейся ткани, на последние скрежещущие звуки испускающего дух граммофона. Галлюцинация. Наверняка галлюцинация. Пусть это будет галлюцинация.

– Что-то страшное услышала? – спросил Филлип.

Я с усилием натянула на лицо улыбку:

– Ага. Тут прямо передо мной безголовая дама парит в воздухе и говорит, что убила себя, потому что ты так и не позвонил. Нехорошо динамить людей, чувак. Непорядочно это.

Веселье Филлипа как ветром сдуло, теперь уже по его лицу пробежала тень давних воспоминаний.

– Погоди. Слушай, если ты все еще злишься из-за…

– Все уже в прошлом, – покачала я головой. – Преданья старины глубокой.

– И все равно прости.

Я напряглась:

– Ты уже просил прощения.

– Знаю. Но тогда я облажался. Насчет нас с тобой… мне надо было придумать более подходящий способ все закончить, и… – Филлип взмахивал руками в такт своей покаянной речи, его черты искажал стыд, хранимый годами, словно семейная драгоценность.

Мы не в первый раз поднимали эту тему. Даже не в десятый. И не в тридцатый.

По правде говоря, его затянувшееся раскаяние меня бесило. Жестоко так говорить, но извинения не очищают провинившегося – они лишь выжимают милосердие из обиженного. Слова Филлипа, каждый раз одни и те же, через точно выверенные промежутки времени – по его тонкой нервной организации можно было часы сверять, – неизменно резали меня как ножом. Невозможно двигаться вперед, если кто-то вечно тянет тебя назад.

Я поймала кончик языка зубами, прикусила его и выдохнула сквозь боль:

– Все уже в прошлом.

– И все равно прости.

– Похоже, в наказание ты будешь всю оставшуюся жизнь выслушивать паршивые шутки.

– Я готов. – Из глубин легких Филлипа вырвался трубный звук, отдаленно напоминающий смех. Он начал переобуваться – сменил ботинки от Timberlands на шлепанцы, которые купил в сувенирном магазине аэропорта. Стоили они безбожно дорого, но продавщица с ярко накрашенными губами, похожими на узкую рану, дала Филлипу свой телефон, а Филлип никогда не мог устоять перед волчицей в женской шкуре.

В прошлой жизни я была отважной. Когда растешь там, где росли мы, – в тропической Малайзии, где, точно в плавильном котле, смешалось множество культур и мангровые леса разрастаются столь же буйно, как мифы, – ты приучаешься всюду искать призраков.