Черные зубы

Он жаждал получить утвердительный ответ.

– Мне просто любопытно, знает ли Фаиз, что вы встречались.

Филлип замер:

– Это пусть Талия ему расскажет. Не я.

Я как следует обдумала свою следующую реплику:

– На тот случай, если он не знает, мне кажется, надо постараться притвориться, что у вас этого даже в планах никогда не было.

– Зачем? – простодушно поинтересовался он.

Я вспомнила зубы Фаиза, обнаженные в оскале – широком и злом.

– Фаиз может не обрадоваться, если неожиданно выяснит, что ты спал с его невестой.

– Он взрослый человек. И он мужчина. Он не будет заморачиваться чужой постельной историей.

– Филлип, лучше перестраховаться, чем жалеть потом. – Я сделала паузу. – И кстати, что за херня? Фаиз у нас взрослый и самостоятельный, а ты – мальчик, который еще не нагулялся?

– Слушай, люди взрослеют разными темпами.

– Господи! Ладно. Просто приложи усилия, чтобы не проговориться Фаизу о том, что ты спал с его ненаглядной.

– О’кей. – Филлип протянул руку, его бесцеремонные ногти коснулись складки на моей рубашке.

Я дернула плечом:

– Не делай так. – Что-то сжималось у меня внутри, под клеткой ребер, когда я впитывала взглядом его силуэт, лицо, будто запечатленное в технике кьяроскуро, безупречную улыбку. Ничто во всей Вселенной не могло устоять перед этими скулами. – Ты же знаешь, нужно спросить разрешения.

– Прости, я забыл. – Гладкое, как первое слово, сорвавшееся с мокрых от молока детских губ, плечо дернулось вверх и опустилось.

Мой взгляд начал блуждать и в конце концов упал на перегородку. Там была изображена рыночная толчея, меж черногубыми домохозяйками шныряли еноты…

Я пригляделась. Нет, это были не еноты. Тануки[2 - Тануки – в японской мифологии енотовидные собаки-оборотни.] с волочащимися по земле мошонками. Художник даже прорисовал тонкие волоски, старательно обозначил очертания яичек, прячущихся в темных кожаных мешочках. Почему-то непристойность этой картины внушала мне меньшее отвращение, чем зеленая подстилка, на которой стоял Филлип.

– Ну, так сколько призраков, думаешь, мы найдем? – спросил настроившийся на светскую болтовню Филлип, сияя улыбкой, как политик на обложке GQ, только лучше, потому что его улыбка была искренней – широкой, как океан, но при этом простецки-мальчишеской от природы.

– Одного уж точно.

Я подумала о телах.