Вольник

Полным не пренебрежения, а восхищения.

Солнце уже практически село, когда я пришла в себя. Мы прозанимались больше трех часов. Мышцы ныли во всем теле, делая движения плавными и усталыми.

– На сегодня все, – сказала я, останавливаясь. – Ник уже должен ждать вас в доме.

– Благодарим за тренировку, – поклонились бойцы. Все, кроме вольника. Он смотрел мне в глаза, будто сомневаясь. А после слегка склонил голову. Что?! Впервые за это время раб не пытался перечить и злить. Он благодарил вместе со всеми.

Без рычания, без пререканий. Пусть неправильно и без должного благоговения к хозяину, но вольник склонил голову.

Отошла от шока я только тогда, когда бойцы ушли. Потянулась и отправилась в сторону дома через казармы. Думаю, сегодня можно обойтись без зарядки на ночи.

Здание, где живут бойцы, должно было быть пустым. Но я почувствовала движение рядом с собой. Расслабилась, не ожидала здесь подобного… В итоге, оказалась прижата к стене сильными руками.

– Что же ты за человек такой? То жестокая, то сильная, то властная, то испуганная, – прошипел мне в ухо знакомый голос.

Опять он.

– Вольник, что ты себе позволяешь? Отпусти немедленно, – грозно прорычала я шепотом. Почему-то не хотелось привлекать лишнего внимания. А еще с ужасом поняла, что не пытаюсь вырваться, хотя и могу, а с идиотским чувством внутри наслаждаюсь близостью раба. Если бы не мой принцип «не спать с рабами», то сама бы накинулась на него в этом темном помещении.

– А если не отпущу? – усмехнулся он.

Я видела только его глаза, которые были точно напротив мои. Близко, опасно близко. Его горячее дыхание касалось моих губ. Неосознанно открыла их, позволяя вдохнуть в меня жар. Тело давно было покрыто мурашками, а внизу живота наливалась тяжесть.

– Мне придется наказать тебя, – шепчу уже не зло.

– Ты всегда меня наказываешь, госпожа, – последнее слово он сказал совершенно не с той интонацией. Он не считал меня хозяйкой, в обращение читалась скорее усмешка.

Его губы приблизились к моим, он практически целовал меня, при этом не прикасаясь даже на сантиметр.

– Чертова женщина, не стоит ходить одной в таких темных местах. Я ненавижу тебя и желаю, мать твою! А еще, – он провел тыльной стороной ладони по моей щеке. – Я намного сильнее тебя, не забывай.

Он вдруг резко отпустил меня и отошел в темноту казармы. Мое сердце отдавало гулом во всем теле. В ушах стоял звон и его слова, что он меня желает.