Восемь Путей. Путешествие Феррера

Каин никак не мог взять этого в толк. Он ускорил шаг, чтобы догнать её и заговорить без нужды перекрикивать порывы горного ветра:

– Позволь узнать, что ты делала здесь, ниже поселений, Киракия? – Обращаясь к ней на родном для неё языке, Каин надеялся раскрепостить её и вынудить на большую откровенность чем та, на которую обычно мог рассчитывать чужак.

– Тренировалась.

Ответ девушки внес столько же ясности, сколько и смуты. Тренировалась. Значит, она и правда была воином. Воином Ву'Лан – женщиной.

– Значит, ты воин своего клана, – предположил Каин.

На его удивление, девушка замялась и поникла взглядом. Её веселая походка вприпрыжку сменилась лишённым радости шагом, а до сего момента беспечно ловившие дуновения порывистого ветра руки скрестились на груди. Она промолчала.

Каин немного подождал, и задал ещё вопрос:

– Обычно воины, прошедшие ритуалы Инициации клана, носят особые отметины. Тебе ещё не приходилось проходить ритуал?

– Мне семнадцать лет… через неделю, – резко ответила она.

Каину этот ответ был ясен: к Инициации допускались акари не младше двадцати лет. Если она и воин, то как минимум еще не мастер, ученица. Семнадцать лет – у акари это считался взрослый возраст, в столице, в закрытом квартале акари, ему приходилось видеть и четырнадцатилетних жён – еще одна особенность, делавшая акари дикарями в глазах остального мира. Тем временем девушка всё больше уходила в свои мысли, от былого веселья не осталось и следа. Вопрос, с чем связана такая перемена, мог подождать, Каин решил подбодрить юную акари.

– А мне двадцать пять всего-то через девять месяцев! – сказал он, улыбнувшись. – Я вдали от залитого тёплым светом солнца дома. Там, где холодно, незнакомо и немного страшно. Благо со мной мой лучший друг – по совместительству старший брат – и милая девушка, о которой я знаю только имя. – Киракия посмотрела на Каина одновременно заинтересованно и непонимающе. – Да только и тут недобрая напасть; братец мой мёрзнет из-за своей упрямости, а девушка отчего-то загрустила.

– Какое дело чужаку моих забот? – Киракия явно хотела сказать это более резко и грубо, но не смогла перебороть интерес к речам иноземца.

– Там, откуда я родом, у людей принято делиться своими переживаниями, чтобы облегчить их.