Запрети себя любить

– Ты её видел? – живо спрашиваю я.

Было бы интересно самой взглянуть на эту женщину, подарившую ему жизнь. Какая она? Насколько они с Пашкой похожи? Не знаю, зачем мне нужны все эти подробности. Но этого человека я люблю и хочу больше о нём узнать.

– Однажды видел, – отвечает Евгений. И вдруг интересуется. – Ксюш, а зачем нам говорить о ком-то третьем? Неужели тебе Пашка Сазонов сейчас нужен?

Он мне всегда нужен. Но Евгению я этого не скажу. Впрочем, он свои выводы уже сделал.

– Он, наверняка, приставал к тебе.

Ты не первая, на кого он обратил внимание. Но у него это быстро проходит. Как только добьётся, теряет интерес.

– А если не добьётся?

– То же самое. Не помню, чтобы он о ком-то горевал.

– А у него были ещё с кем-то серьёзные отношения? Кроме его Милады?

– Вряд ли. Милада – это исключение.

– Он её любит, да?

Зачем самой себе делать больно? И что хочу услышать я в ответ?

– Ксюша, мы опять говорим про Пашку, – напоминает Евгений. И останавливается на дороге. Пытается поймать мой взгляд, но я упорно не смотрю на него.

Делаю вид, что считаю секунды до того, как светофор загорится зелёным. – Он тебе нравится, что ли?

– Немного, – выдыхаю.

– Я так и думал… Зря.

Мы переходим на другую сторону. Начинаем спускаться вниз по улице Прибрежной. Река, должно быть, застыла и покрылась льдом. Хочется взглянуть на неё. Со смотровой площадки в парке она выглядит иначе.

В том парке, где мы гуляли вместе.

В ту ночь, когда впервые были вместе.

– Ксюш, зачем он тебе? – голос Евгения прорезает мои нежные грёзы.

 – Вы совершенно разные и друг другу не подходите. У него есть девушка. Он собирается жениться. К тому же скоро у них родится ребёнок.

– Что? – я, кажется, ослышалась.

И Евгений быстро осёкся. Он не планировал мне это говорить. Но ведь уже поздно.

– Какой ребёнок? Откуда?

– Ксюш, ты разве не понимаешь, откуда дети берутся?

– Понимаю, конечно. Но… – в отчаянии смотрю в эти светлые голубые глаза, чтобы отыскать там хоть какую-то поддержку.

– Ксюша, – таким ласковым голосом он гладит мою душу, – мне очень жаль… Он тебе, правда, дорог?

Киваю в ответ и отвожу взгляд, глотая слёзы.

– Но как же он сумел так забить тебе голову? И ты поверила ему…

Он сокрушался вместе со мной. И искренне переживал за меня. Кажется, впервые, не просил у меня сочувствия и поддержки, а сам давал это. Мне стоило Евгению открыться, чтобы получить взамен такое же тепло. И он, действительно, переживает за меня.