Пороки

Легко сказать, но сделать гораздо труднее. Я давно другой человек, с другим местом жительства, именем, биографией. Меня прошлой не должно существовать, однако боль и воспоминания никак не желают меня покинуть.

– Не могу… мне больно…

– Подумай, как будет больно Аманде, если ее мама станет истеричкой.

– А ты не подумал, как больно ей будет, если узнает о своем папе?! – выкрикиваю другу в лицо. – Как она отреагирует, когда вырастет и узнает, что ее биологический отец убил дядю и бабушку с дедушкой?

Больно.

– Не думал, что ты собираешься о нем рассказывать.

Он прав, не хотела. Не стоит моей принцессе знать, каков ее настоящий отец. Но она вырастет, спросит, откуда появилась на свет, придется что-то придумать. Только что?

– Не собираюсь.

– Тогда возьми себя в руки и двигайся дальше. Я не могу срываться каждую неделю из Лондона и успокаивать тебя.

– А я не могу вечно держать маску, не могу привыкнуть к новому имени, не знаю, что с этим делать.

Эндрю ничего не отвечает. Вместо этого он двигается ближе и заключает меня в свои медвежьи объятия. Такие же привычные, как неизменная шапка у него на голове. А я окончательно даю волю слезам. Уже не так громко – его плечо заглушает мои всхлипы по самому гадкому человеку на свете. Каждый раз компания Эндрю спасает меня от боли, но это лишь временное лекарство. Оно не имеет перманентного эффекта. К сожалению.

– Знаешь, – прерывает тишину друг, – мы с Алексом решили переехать сюда, когда я получу диплом.

Правда? Вот это новость! Поднимаю голову и шокированно смотрю на друга. Может, врет?

– Зачем?

– Тебе трудно одной, Элис не спасает – каждый день звонит и просит меня приехать.

– Но разве вы не хотели путешествовать, открыть свое дело в Лас-Вегасе? – спрашиваю, вспоминая недавние планы друзей.

– Кто сказал, что не хотим? Хотим, и еще как. Здесь в аренду сдают отличное место под ночной клуб.

Он серьезно спрашивает? Глаза не врут, смотрят на меня с энтузиазмом. А я не до конца верю в его слова. Сознание все еще подвешено на веревке, барахтается. Но в какой-то момент веревку срезают добрые глаза Эндрю, дав возможность сделать вдох.