Пороки

В маленьком закоулке ни единой живой души, все веселятся на вечеринке, либо курят у главного входа. А я здесь. В лапах самого опасного человека на свете. В руках разъяренного Себастьяна Гранда.

– Ну что, здравствуй, Лолита. Давно не виделись, – произносит он вкрадчиво тем самым хриплым голосом, который когда-то сводил меня с ума, и коварно улыбается, обнажив ровный ряд белоснежных зубов. Больше напоминает оскал. Черт! Как я могла попасться?

– Скучала по мне?

Он наклоняется к уху. Дыхание опускается на мочку.

Согревает в прохладе зимней ночи. Губы касаются кожи, вызывая непрошеные мурашки. Трясусь в его руках, чувствую его тело. Вплотную к своему. Только не испытываю ничего, кроме страха, охватившего меня еще в клубе, когда столкнулась с чернотой его глаз.

– Успокоилась? Скажешь что-нибудь ласковое? – Себастьян убирает ладонь с моего рта и слегка отстраняется.

– Пошел к черту! – выплевываю ему в лицо.

Пытаюсь вырваться, бью по плечам, по груди, пользуясь возможностью, но мужчина быстро хватает мои ладони и заводит наверх, прижимает к стене.

Теперь точно не выбраться. Я сейчас не в том положении.

– Так и знал, что наша встреча будет жаркой.

Ухмыляется, гад! Чтоб тебя приступ хватил, придурок! Я даже из сострадания неотложку не вызову!

– Ты почти не изменилась, – большим пальцем обводит нижнюю губу, – такая же красивая, горячая и до жути вкусная.

Вновь наклоняется к уху, но уже с другой стороны, ведет языком медленную дорожку по шее. Палец все еще касается губы, но Себастьян тут же убирает его, когда пытаюсь укусить от распирающей изнутри злости.

Со всей дури. Чтобы знал, как он противен мне.

Зло зашипев, Себастьян отходит на полшага, оставив меня на растерзание мороза, но не отпуская моих рук. Осматривает внимательно. Глаза останавливаются сначала на губах, которые я сжимаю от злости, потом на шее, где висит маленький кулон, на объемной груди, приоткрытой глубоким декольте. Взгляд перемещается на ноги, все в мурашках от холода.

И от страха за свою жизнь.

– Непослушная малышка.

Его рука ложится на шею, неспешно спускается ниже, проходит между двух полушарий. По талии. Бедрам. Огибает фигуру и останавливается на попе. Сжимает ее. Сильно. До легкой боли. А глаза все так же пронзают мои. Не разрывают зрительный контакт. Гипнотизируют.

– Уйди! – шиплю злобно.

– Так хочешь, чтобы я ушел? – коварно улыбается он чуть полноватыми губами. – А раньше желала меня, просила большего.