Эзлин. Прикосновение тени

Я нахмурилась.

– Но ведь у них должны быть какие-то мотивы. Иначе зачем они?..

– Почему человек поступает так, а не иначе? Почему Аркейн убивает людей?

При упоминании о воине теней я вздрогнула, но Малахи, казалось, не заметил этого. Он выглядел рассерженным.

– Потому что он может, – ответил молодой лорд на собственный вопрос. – И потому, что это приносит ему хорошие деньги. Эти мятежные свиньи ничем не лучше.

– Вы плохо отзываетесь о воине теней вашего отца, – заметила я.

– Аркейн? Он паршивый мерзавец.

Я как-то присутствовал, когда он убивал по поручению отца. Это была молодая мятежница, носившая под сердцем ребенка. Я не могу скорбеть по этим людям, как и все остальные здесь. Но Аркейн получил удовольствие, подняв на эту женщину руку и отняв ее жизнь. Я видел выражение его лица, когда он это делал. Это было бесчеловечно.

Он сделает со мной то же самое, если это допустить. Я заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы прогнать подступающую панику.

– Лучше держитесь от него подальше, Эзлин.

Это совет из лучших побуждений.

Ничего бы мне не хотелось больше, чем последовать этому совету. Но я сомневалась, что таким образом смогу избежать приближающейся смерти. Малахи нравилось бросать вызов судьбе, пока он избегал западной Вириды. Но Дориан Аркейн не отпустит меня так легко. Этот кровавый пес с удовольствием подчиняется приказам лорда Кайуса.

Тем временем суровый скалистый ландшафт перешел в зеленые сочные луга, и я тронула свою кобылу, чтобы отбросить мысли о воине теней.

– А давайте устроим небольшую гонку? – крикнула я через плечо.

Если бы сестра Катерина услышала это, у нее наверняка бы случился сердечный приступ.

Малахи же просто рассмеялся.

– Как будто у вас есть хоть малейший шанс против нас со Штормом!

А потом мы полетели. Через зелено-желтые луга, в которых тонули копыта лошадей, мимо мирно пасущихся овец и черных птиц, которые взлетали, когда мы подъезжали к ним слишком близко. Я задвинула в дальний угол все тревоги: печальные мысли о потере подруг, грызущий страх из-за Аркейна и растущее беспокойство за Малахи, который, казалось, не воспринимал всерьез предсказание о своей смерти.

Я чувствовала себя свободной и невесомой. И только когда вдали показался силуэт города, я замедлилась.

Моему взору предстали двух-трехэтажные деревянные крестьянские дома с остроконечными фронтонами. Их оказалось гораздо больше, чем я когда-либо видела, и они возвышались над городской стеной.