Эзлин. Прикосновение тени

Икар вздрогнул, когда мы вошли в тускло освещенный зал, где с потолка свисала огромная металлическая люстра. Один слуга нес вместо меня птичью клетку. Двое других тащили сундук, который на самом деле оказался слишком большим для моих немногочисленных пожитков. Они обогнали нас и поволокли мой багаж наверх по кажущейся бесконечной каменной лестнице. Я сглотнула. Неужели мне еще предстоит подняться по всем этим ступеням, прежде чем я смогу упасть на кровать?

– Лестница, похоже, пугает вас больше, чем тот бандит, который хотел вытащить вас из кареты, – сухо заметил Малахи, заметив мой испуганный взгляд.

– Думаю, угрожать ей кинжалом будет бесполезно, – вздохнула я.

Малахи нахмурился.

– Ну, я бы предложил отнести вас на руках, но боюсь, это может создать ложное впечатление.

– Да, может, – произнесла я жестко, чтобы лорду не пришла в голову светлая мысль воплотить в жизнь свое предложение.

Вот так я и потащилась следом за Малахи вверх по ступенькам мимо множества позолоченных портретов его предков.

Сюда уже доставили сундук с моим багажом и клетку Икара. Однако сегодня ночью я бы охотно позволила своему огненному питомцу полетать, чтобы он поймал себе парочку мышей. А для меня на тумбочке оставили поднос с кувшином воды, хлебом, колбасой и яблоком.

– Здесь наши пути расходятся, – сообщил Малахи. – Вам больше ничего не понадобится сегодня, Эзлин? – Я покачала головой. – Тогда желаю вам спокойной ночи.

– Милорд? – позвала я, а мужчина снова повернулся ко мне и вопросительно поднял брови.

– Да?

– Ваш кинжал.

Несмотря на то что внутри все отчаянно сопротивлялось подобному поступку, я протянула Малахи его оружие. С кинжалом я чувствовала себя в безопасности. Однако он, безусловно, был дорогим, и я не могла просто забрать его у молодого лорда.

Малахи сделал шаг вперед и посмотрел на клинок, словно впервые увидел его, а затем мягко заставил меня обхватить ладонью рукоятку.

– Вы можете оставить его себе. Но только если пообещаете отныне называть меня Малахи.

И снова этот вызывающий взгляд.

– Малахи, – тихо повторила я. И удивилась, насколько это показалось интимным.

Его зеленые глаза удовлетворенно сверкнули.

– Спокойной ночи, Эзлин.

– Спокойной ночи.