Себастиан Уорд и «Восемь Воронов»

Глядя на меня, он видел парнишку, у которого вся рубаха пропитана кровью, руки дрожат не переставая, а на лице смятение.

– Давай только честно: это сделали вы? – нахально спросил меня детектив.

– Что? – возмутился я. – Нет!

Я рассказал ему в подробностях, что произошло в одном из самых известных пабов Англии. Детектив записывал каждое мое слово в свой пухлый блокнот. После допроса он вышел из комнаты и встретил своего коллегу, который допрашивал Дастина. Они сверили свои записи друг с другом, и им почему-то показалось подозрительным, что наши рассказы так схожи.

Вернулись домой мы только под утро. Мне не терпелось снять и сжечь эту окровавленную рубашку к чертовой матери, и едва зайдя в дом, я сразу направился в душ.

Под напором воды я прижался лбом к стене. Картины увиденного не вылетали у меня из головы, чувство жалости к убитым и к самому себе пронзало иглами душу.

На следующее утро нам пришло уведомление, что все подозрения с нас сняты. Клариса с Бобом успели спрятаться в подполе и, к счастью, остались в живых. К нашему спасению, они все рассказали полиции, подтвердив наши слова следователям. Благодаря им мы обелили свою репутацию и могли спокойно жить дальше.

Вечером мы решили пройтись по любимому Лондону. Было прохладно, но это нас не волновало. Мы оба шли расстроенные и подавленные, даже не разговаривая друг с другом. На душе становилось все более паршиво из-за того, что мы ничего не смогли сделать. Дастин искал глазами поблизости паб, а я заметил неподалеку от нас вечерний фестиваль. Там везде горели огни, родители со своими детьми пускали в небо фонари, а влюбленные парочки загадывали желания, завязывая красные ленты на дерево.

Я тогда не понимал смысла этого, поэтому не обращал внимания.

Краем глаза я увидел бегущего к нам офицера. Он был в тревоге и смятении. Мы с Дастином хорошо его знали: его звали Роберт Парсон, он вместе с нами участвовал в нескольких миссиях. На любом сложном задании он запросто мог разрядить напряженную обстановку, превратив опасность в веселый цирк. Впервые видя его таким обеспокоенным, мы сразу почувствовали неладное.