Принцесса и егерь

* * *

Войдя в дом, Алиса сразу заметила, что он преобразился. В большой гостиной стояла наряженная праздничная ёлка, на окнах красовались гирлянды. Большой плюшевый медведь сидел на полу. Она подошла к нему и опустилась рядом на колени. Её любимая игрушка с детства. Подарок папы.

Услышав чьи-то голоса, Алиса поднялась. И замерла. По лестнице со второго этажа спускались две незнакомые женщины. Одна была старше. Другая… Она сразу ей не понравилась.

– Добрый день, – приторно-сладким голосом поздоровалась та, что ей не понравилась.

«А мне совсем не приятно», – подумала Алиса и руки в ответ не протянула.

Ванессу это мало расстроило. Она с улыбкой прошла мимо и повела свою спутницу к ёлке.

– Костя не хотел ставить её здесь, – сообщила она. – Но я настояла. Всё-таки, Новый год. А выходить во двор на мороз мне совсем не хочется. В доме гораздо уютнее.

– Так вы будете встречать Новый год вместе? – поинтересовалась та, что постарше.

– Конечно. Мы так давно этого ждали!

Алиса слышала всё. А женщины продолжали щебетать, словно не замечая её присутствия. Они говорили о её отце, о том, какие замечательные у него с Ванессой отношения и об их совместном будущем. Алиса схватила плюшевого медведя и крепко прижала его к себе. «Это не может быть правдой!» – мысленно твердила она себе. Не такого она ждала, возвращаясь домой. Но важно было дождаться отца.

Отец приехал вскоре. И Алиса сразу бросилась к нему.

– Папа!

– Привет, дочь, – поздоровался он.

Константин Морозов – высокий, уже изрядно поседевший, но всё ещё сохранивший следы привлекательности мужчина шёл навстречу своей дочери, раскрыв объятия.

– Ты уже познакомилась с Ванессой?

Этот вопрос оборвал всё. Алиса взглянула поверх его плеча. Ванесса широко улыбалась, сверкая отполированными зубами, и всем своим видом демонстрируя превосходство.

– Кем тебе приходится эта женщина, пап?

– Алиса, тебе не кажется, что отцу задавать такие вопросы не совсем корректно? – мягко спросил он.

Но Ванесса сама решила вмешаться. Подойдя к Константину, она положила ему руки на грудь и, слегка склонив голову, сладко пропела:

– Костя, дорогой, не вижу ничего плохого в том, что мы скажем.