Дикарь

Глава вторая. Дело международной важности

Леонид Петрович Головин – мужчина средних лет и примерно таких же габаритов. Живёт гражданским браком с очередной пассией. А их у него за мою службу в компании перевелось немало. Не то, чтобы он очень привлекательный. Я бы, например, на такого не позарилась. Но вкусы у всех разные. А туго набитый кошелёк придаёт этому изрядно полысевшему мужчине с выделяющимся брюшком дополнительный шарм.

Леонид Петрович очень любит женщин. И пройти мимо очередной юбки ему сложно.

Я тогда в лёгкой депрессии была. Ещё переживала разрыв отношений с любимым. Леонид Петрович это заметил и решил подкатить. Но клин клином вышибать это не для меня. Работа – лучшее лекарство. А мужчина… когда-нибудь же он найдётся?

Когда я вошла, то увидела, что Леонид Петрович был возбуждён. Нет, не от вида моих прелестей, тщательно скрытых под одеждой. У него что-то произошло. Или только назревало.

– Анфиса, считай, что ты вытянула счастливый билет! – радостно воскликнул он.

Я насторожилась.

– Леонид Петрович, что я такого сделала?

– Многое, моя дорогая, многое. За этот год у меня не было более усердного работника, чем ты.

Это точно. Кто ещё согласится пахать в выходные и праздничные дни, как не Анфиса? Лишь бы в одиночестве не скучать. А шеф об этом знает. И не стесняется меня использовать. Не поимел излюбленным способом, зато по-другому отрывается.

– Анфисочка, дорогая, на этой неделе нам предстоят важная деловая встреча, которая, возможно, решит судьбу нашей компании. Это дело всей моей жизни!

Шеф схватил меня за руки, стал их трясти. Я сочла нужным сказать:

– Вам бы успокоиться немного, Леонид Петрович. Расскажите, что случилось. Что это за встреча?

– Это наше будущее! – сверкнул глазами шеф. – Один крупный бизнесмен готов стать нашим меценатом и вложить в компанию кучу денег.

– Да, конечно, – спокойно отвечаю я. – Отличная перспектива.

– Вот именно, – подтвердил шеф. – Такую возможность ни в коем случае нельзя упускать.

– Так вы не упускайте, Леонид Петрович.

Шеф придвинулся ко мне ближе, склонил лицо к моему и, глядя в глаза настороженно-пристально произнёс:

– А это, Анфисочка, будет зависеть от тебя.