Загадочный парень в кепке

Джонни высокий и худощавый, в поношенной широкой клетчатой рубашке пастельных тонов, дырявой на шее, и узких черных штанах, которые от пыли пройденных улиц и множества просиженных и пролежанных бордюров и дорог, смотрятся грязно-серыми. Они порваны на коленях и обрезаны снизу, так как мы всё же подростки и знаем кое-что о современном стиле, хоть и ходим всегда в одном и том же, после всего, уже даже не мечтая приобрести себе целый гардероб, чтобы можно было менять одежду каждый день. У него золотистые густые волосы до ушей, расправленные ровным пробором на лбу по обе стороны, жаль только уже такие грязные, и голубые глаза.

Он даже выше меня, хотя я не из низких. Иногда он слишком много на себя берет, но умом действительно он обладает. И довольно неплохим. Не знаю, сколько за свою жизнь всего повидал Джонни, но повидал много.

Рикоер на первый взгляд кажется угрюмым, всегда ходит в темно-зеленой кепке, которая придерживает оттопыренные вверх мягкие короткие темно-русые волосы, сереньком свитшоте, на рукавах которого давно видны потертости, и в серого цвета шортиках чуть выше колена с большими карманами по бокам.

Рикоер немного неуклюж и плотноват, но пухлым его назвать нельзя, как и худым. У него выразительные зеленые глаза и развалистая походка.

Мои же шорты ярко-оранжевого цвета и очень короткие. По крайней мере, многие пытаются сделать на этом акцент, не беря ввиду нестандартную длину моих ног, которая бросится в глаза в шортах или юбке любой длинны. Поэтому я не обращаю внимание на гневные высказывания, сравнивающие меня с самим Дьяволом, лишь по причине длинны шорт или же скудности ума говорящих мне это людей.

Мой рост 180 в мои 16 лет.

Наверное, чем-то мы даже похожи, но чем – разобрать не могу. Рикоер явно держит в голове сотни или даже тысячи умных мыслей, но делиться ими не хочет. У меня его скрытность вызывает неимоверный и неутомимый интерес. Время покажет ему, я надеюсь, что мы – одно целое в этом непростом мире, хотя бы потому, что сейчас мы идём по дороге, вдоль незнакомых нам стен, идём вместе, не думая, что всё могло бы быть иначе, сейчас сидели бы дома с родителями и пили чай с кокосовым печеньем, а не блуждали в незнакомых потемках в поисках лучшей жизни, считая себя достойными приобрести ее по цене проделанного совместного пути.

Реши мы тогда иначе, то и не повстречались бы вовсе, поэтому, незачем гадать о том, что могло бы быть.

Все мы идём босиком, ноги уже не отмыть, а вещи протёрлись от времени.