В руках бандита

Ты не дал мне выбор, когда явился вчера домой.

Уильям устало вздыхает, потирает двумя пальцами переносицу. Что, соскучился по моей язвительности, м? И плевать, что ты спас мою жизнь. Сейчас я не в том настроении, чтобы кланяться тебе в ноги и бесконечно благодарить за помощь.

Когда ты ушел, я успела многое обдумать. Я старалась не накручиваться, не гадать, зачем я нужна тебе и были ли те записи правдивыми. Я не разгадывала пазл, как в первые дни пребывания в Дублине, не задавалась лишними вопросами. Но одна вещь меня волнует сейчас как никогда ранее.

– Я хочу повидаться с папой.

Он лежал в частной клинике почти два года. Одно роковое падение и диагноз определили его судьбу. Из-за него когда-то я встречалась с Виктором Кроном, не подозревая о его деятельности, из-за него я согласилась на сделку с Уильямом. Уильям знал, как важен для меня папа, но в ответ я слышу:

– Не сейчас.

– Почему? – удивленно смотрю на спокойное выражение лица мужчины.

– У нас есть дела поважнее.

– Какие, например?

– Я хочу завершить начатое.

Его голос звучит так уверенно, будто это цель всей его жизни. Но зачем? Зачем ему это нужно? И зачем ему я? Вспоминаю записи, снимки, найденные перед побегом. На одном из них Уильям стоял в обнимку с братьями Крон, которые состоят во вражеской группировке.

– Разве ты не один из них? Я видела твою фотографию вместе с Картером и Виктором.

– Нет, – отвечает он жестко. Его серьезное лицо искажается презрительной гримасой.

– Почему я должна тебе поверить?

Внезапно Уильям преодолевает расстояние между нами и встает вплотную.

Дыхание перехватывает. Его близость дурманит. Овладевает мной. Мое тело помнит прикосновения его чутких пальцев, а губы покалывает от поцелуев, словно он сейчас касается их. Но вместо этого он берет мою правую руку в свою и прижимает к груди. Точнее к татуировке, искаженной двумя пулями.

– Это не просто рисунок, это символ моей привязанности к агентству. Я дракон.

Вновь рассматриваю рисунок, будто вижу впервые.

Теперь он выглядит иначе. Дракон не просто обвил свой хвост вокруг прекрасной розы, он ее охраняет от внешнего воздействия. Я задаюсь единственно верным вопросом.

– Кто тогда роза?

Он задумался на какое-то время, но ответ мне не требуется. Все становится ясно, как дважды два. Почему я раньше не догадалась?

– Ясно.

– Тебя не должна касаться моя личная жизнь.

Почему он говорит эти слова таким яростным тоном? Опасным.