Одержимость

Буду удовлетворять тебя ртом, окажусь сверху, позволю связать себя, отшлепать в любых позах, в любых местах, оставлять на себе красные следы твоей игры.

Потому что нам это нравится…

Только пожалуйста, подари мне это удовольствие. Пожалуйста…

Не знаю, прочитал ли Адриан мои мысли, или просто пожалел, но его пальцы двигаются быстрее, а большой касается клитора. В этот момент мой мир разрывается, в глазах плывет от оргазма, а тело выгибается так сильно, что эрекцию любимого невозможно проигнорировать.

– Ах!

– Умница, – произносит Адриан строгим голосом с толикой похвалы и облизывает пальцы. Его полные губы так порочно слизывают мое возбуждение, что я невольно засматриваюсь. – Что? Хочешь? – он подносит свои пальцы к моим губам. Облизываюсь, представляя порочную картину.

Не отвечаю, только киваю в ответ и обхватываю губами его пальцы. Всасываю, представляя, что на их месте может оказаться… он. Большой. Возбужденный. С красивой розово головкой, вокруг которой кручу языком, глядя в потемневшие от желания глаза.

Как сейчас. Он смотрит на меня так, что вот-вот готов стянуть с меня эти шорты, отшлепать ладонью, чтобы остались розовые следы на коже, а потом трахнуть. Жестко, размеренно, дразня и не дав возможности кончить сразу.

Мамочки…

Как же далеко уводит меня фантазия…

Это все он. Мужчина, который раскрепостил меня, привязал и не желал отпускать. А я не хотела выходить из плена нашей любви.

– Развлекаетесь? – на кухне внезапно раздается бархатный голос.

Вот черт! Почему я не услышала стук двери? Не услышала привычное: «Габи, я дома»?

Быстро убираю пальцы Адриана и отхожу от него насколько позволяет пространство. Черт! Надеюсь, он не услышал, как мы баловались, иначе… Черт возьми! Мой младший брат увидел, как я сосу пальцы своему мужу! Черт! Черт! Черт!

– И тебе добрый день, Дэни, – приветливо улыбается Адриан, пока я пытаюсь выйти из ступора.

– Хай, мистер Салливан, – он подходит к Адриану и готов протянуть руку, но вовремя убирает ее.

 – Лучше позже.

Адриан никак не реагирует, лишь кивает и слегка приподнимает уголки губ. На самом деле он редко улыбается. Только своим и только дома. Или Дэни, когда тот подкалывает его, как сейчас.

Когда мать бросила нас и встал вопрос над опекой Дэни, я сделала все возможное, чтобы он не рос в приюте или еще хуже, у Уильямсов, которые относились ко мне как к местной проститутке.