Приключения Пиноккио. История деревянной куклы

– Если ты хочешь чтобы я их съел, сделай милость – почисти их!

– Почистить их? – удивленно возразил Джузеппо, – Я бы никогда не поверил, мой мальчик, что ты такой разборчивый и такой придира? Плохо! Ты просто какой-то изнеженный барчук, а не деревянная кукла! Привереда эдакий! В этом мире, с детства нужно привыкать есть всё, что тебе дают, потому что никогда не знаешь, что может случиться с нами. Случаев всяких много!… – Как хорошо ты сказал! – согласился Пиноккио – Можно, я запишу за тобой? Но что бы ты не сказал, я никогда не буду есть фрукты, которые не очищены! Заруби себе это на носу, старина! Я не могу страдать от такой жёсткой кожуры!

И вот добрый человек Джузеппо, вынув нож и вооружившись ангельским терпением, очистил три груши и положил их на один угол стола, а всю кожуру на другой угол стола.

Когда Пиноккио в два укуса сожрал первую грушу, он хотел выбросить сердцевину, но Джузеппо удержал его руку, пытаясь втолковывать ему:

– Не выбрасывай шкурки: всё в этом мире может когда-нибудь понадобиться!

– Ну, я сердцевину на самом деле не ем принципиально!… – воскликнула наглая марионетка, обернувшись и перекосившись, как последняя гадюка.

– Кто знает! Много всего на свете!… – повторил Джузеппо, пытаясь не взорваться от ярости.

Но, как бы то ни было, в итоге все три сердцевины груш вместо того, чтобы быть выброшенными в окно, были аккуратно сложены на угол стола в компании грушовых шкурок.

Съев, или, лучше сказать – слопав, или ещё лучше – сожрав три груши, Пиноккио сделал чудовищный зевок и заныл:

– Бятянь! А я ничуть не наелся!

– Но мне, мой мальчик, больше нечего тебе дать!

– Нечего? Как это может быть – ничего? Ты шутишь?

– У меня остались только эти шкурки и косточки от груш.

– Ну, ты и фрукт, батя! – сказал Пиноккио, – И мне что? Терпеть? Ладно! Если больше ничего не найдёшь, я сожру кожуру!

И начал жрать. Сначала он слегка приоткрыл рот, показывая, как он недоволен невкусным блюдом, но потом одну за другой он в один присест закинул в пасть всю шелуху, а после шелухи и сердцевину вместе с костями, а когда закончил пиршество, радостно хлопнул руками по животу и сказал злорадно:

– Да! Теперь всё в порядке!

– Видишь ли, – заметил Джузеппо, – Ты ведь сейчас должен согласиться, что я был прав, когда говорил тебе, что не надо быть слишком софистичным или слишком изнеженным в своих пристрастиях и вкусах.