Алмазы перуанца

Когда же он вспомнил о том мрачном доме, где все как будто вымерло, где не только веселый смех или острая шутка считались преступлением, но даже бледная улыбка на молодом лице вызывала негодование и раздражение, – сердце его невольно сжалось: да разве это была жизнь? Нет!.. Просто какое-то жалкое, печальное существование, от которого невольно застывала кровь, черствело сердце и засыпали в душе лучшие чувства!

– У меня, господа, явилась блестящая идея! – торжественно воскликнул сеньор Рамиро.

Великанша в огненно-красном платье, мешавшая ложкой в котле, зачерпнула своего варева и, попробовав его, весело воскликнула:

– За твое здоровье и преуспеяние, Рамиро, за твою блестящую идею!

Все присутствующие весело рассмеялись.

– Благодарю, добрая моя Хуанита! Моя прекрасная супруга! – добавил он вместо представления, указав Бенно грациозным жестом на великаншу. – Благодарю тебя, хотя ты выпила за мой успех не благородным вином, а простой размазней, но тут всего важнее пожелание!.

– Он боится, сеньор, и весь дрожит!

Рамиро подошел к серому и, взяв за повод, вывел вперед. Животное упиралось, не хотело идти, очевидно узнав Бенно.

– Прекрасно! – сказал директор цирка с довольной улыбкой. – Это как раз то, что требуется! Теперь выслушайте, что я надумал! – обратился он ко всем присутствующим.

– Да, обещана! – комически вздохнула сеньора директорша.

Все рассмеялись. Рамиро продолжал:

– Конечно, найдутся желающие попытать счастье, и вот после того, как многие мужчины и мальчики-подростки один за другим «закопают редьку», нырнув головой в песок, появитесь вы, молодой человек, через боковую дверку, как будто также из публики…

– Я?! Помилуйте, сеньор Рамиро, как вам могла прийти подобная мысль?!

– Погодите, молодой человек! Вы появитесь в громадном белом чепце, под видом веселой пожилой матроны, в громадном кухонном фартуке и косынке на груди, слегка подрумяненный, с большой ложкой вместо хлыста, и сделаете свое дело, как вчера.