Выбор Зигмунда

И с ней часто сочетается злоупотребление сексом, от чего страдают служанки или работницы.

– Вы не помните, Хоакин, в течение дня, который предшествовал сну, у вас не было какой-нибудь особенной встречи с кем-либо? Или не привлекло ли ваше внимание что-то необычное?

– Что вы имеете в виду под словом «особенная», доктор Фрейд?

– Ничего исключительного, – ответил ученый. – Возможно, просто что-то, выходящее за рамки повседневной рутины.

Де Молина сделал вид, что задумался. Наконец он качнул головой и ответил:

– Такого, насколько я помню, не было; но я подумаю об этом.

Желаете ли вы, чтобы я рассказал вам еще один сон?

В некоторых случаях, с некоторыми своими пациентами, Фрейд был похож на Моисея, который раздвигал воды Красного моря и доставал с морского дна самые тайные и имевшие самые прочные корни побуждения сознания. Но сейчас он чувствовал, что должен вооружиться прославленным богословами терпением библейского Иова, а к Иову он не чувствовал ни уважения, ни любви. Он был похож на того крестьянина, который, пытаясь выкопать картофелину мотыгой, каждый раз видел, как его усердный батрак с удовольствием показывает ему эту самую картофелину, которую вынул из земли голыми руками.

Цель Фрейда была вытащить на поверхность подсознание, как клубень, и ему было очень неприятно видеть, что другой его опередил и сделал его старания напрасными.

– Этот сон был до предыдущего или после? – спросил он.

Он задал этот вопрос, чтобы выглядеть значительнее, чем был на самом деле. Располагать сны по времени их появления – значит идти по ложному следу, потому что сны движутся не по прямой линии, а по кругу; они становятся периодическими и продолжают повторяться согласно совершенно нелогичным схемам, пока их значение не станет ясным и не будет сублимировано.

Но эти схемы только выглядят нелогичными, просто логика снов отличается от логики бодрствования – как человеческая логика отличается от собачьей. Эту разницу он напрасно пытался объяснить своей маленькой Анне. Она сначала кричала на терьера, которого они держали дома, а потом раскаивалась в этом и баловала его.

А Фрейд говорил ей тысячу раз, что так несчастный зверек попадает в конфликт и никогда не поймет, правильно поступил или неправильно.

– Извините, как вы сказали? – спросил Фрейд, который слишком погрузился в поток собственных мыслей и не расслышал ответ.

– Позже, доктор. Этот сон я видел несколько дней назад, но помню лишь несколько образов. И, правду говоря, они меня сильно смущают.