Выбор Зигмунда

Папа молчал; а сам он не должен был начинать разговор – в этом жена Марта полностью согласилась бы с ним. Он пожалел, что должен был погасить «Рейну Кубану», запах которой теперь доносился до него из кармашка и был тяжелым испытанием для его силы воли, а еще более тяжелым – для его хорошего воспитания. Может быть, взять сигару в зубы, но не зажигать? Тогда рот будет чем-то занят.

– Понравился ли вам ужин?

Голос с едва заметными баритональными нотами по-прежнему не гармонировал с внешностью папы, но это был истинно папский голос.

– Спасибо, ваше святейшество, он был великолепным.

Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем хозяин дома снова обратился к гостю. Фрейд к этому времени уже знал все особенности пола вокруг себя.

– Что вы скажете о римском климате?

– Очаровательный! – было первое слово, которое вырвалось у Фрейда. Возможно, его ум блуждал где-то еще. – Не жаркий и не холодный, просто идеальный, – поправил он себя.

Ему захотелось выяснить по часам, сколько еще времени пройдет до последнего бесполезного вопроса о погоде, климате или обычаях и привычках римлян.

Папа долго вздыхал, а потом произнес:

– Вы очень хорошо говорите по-итальянски, но я знаю, что вы хорошо знаете также английский и французский языки.

– Очень любезно с вашей стороны, – обращение «вы» показалось Фрейду более уместным. – Я польщен тем, что вы так хорошо осведомлены о моих скромных способностях.

Наконец-то разговор направился в сторону его способностей, правда, с очень большого расстояния.

– Однако я должен покаяться вам, – он был готов откусить себе язык за то, что произнес перед папой именно это слово; Марта обязательно упрекнула бы его за ошибку, – что недолюбливаю английский язык, который…

– Вы верите в Бога, доктор Фрейд?

Симпатия, которую Зигмунд чувствовал к этому почти древнему старцу, внезапно исчезла, раздавленная тяжестью этого вопроса. Вот он, предательский удар. Сейчас его попросят отказаться от агностицизма ради исповедания веры или, что еще хуже, обратиться в католицизм в обмен на какие-нибудь почести или вознаграждения.

Об этом бы напечатали во всех газетах, и компенсация, без сомнения, могла бы его заинтересовать, но он не уступит. Это типично для века интриг и типично для пап: все они с одинаковым пренебрежением относились к достоинству своих так называемых сыновей. Теперь надежда на работу в Папском университете исчезла, а раз так, стоит еще раз подтвердить превосходство разума.