Виннету. Сын вождя

Они молча подошли к медведю, и Клеки-Петра, присев на корточки, принялся внимательно его рассматривать.

– Смерть ему принесла не пуля, а нож, – с уверенностью сказал он, обращаясь ко мне.

Вероятно, Белый Отец слышал наш спор с Рэтлером и хотел со своей стороны подтвердить, что я прав.

– Это мы еще выясним, – пробурчал Рэтлер. – Что вообще понимает этот горбатый наставник школяров в охоте на медведя! Когда стянем с гризли шкуру, узнаем, какая из ран оказалась смертельной. Я не собираюсь уступать свое право на добычу какому-то гринхорну!

В это время Виннету тоже наклонился к медведю, прикоснулся к его ранам и спросил у меня на хорошем английском:

– Кто из вас отважился напасть на медведя с ножом в руках?

– Я, – пришлось признаться мне.

– Почему мой юный бледнолицый брат не стрелял в него?

– Потому, что у меня не было ружья.

– Здесь же лежат ружья!

– Они не мои. Их владельцы бросили их, а сами влезли на деревья.

– Когда мы шли по следу медведя, до нас доносились вопли страха.

Где это кричали?

– Здесь.

– Уфф! Только белки да скунсы спасаются от врага на деревьях. Мужчина должен сражаться, он должен побороть сильнейшего зверя. Если мой бледнолицый брат так смел, почему его называют гринхорном?

– Потому что я впервые попал на Дикий Запад и здесь совсем недавно.

– Бледнолицые – очень странные люди! Юного воина, который с одним ножом выходит на гризли, они называют гринхорном. Те, кто со страху лезет на деревья и воет там от ужаса, зовут себя бравыми вестменами! Красные люди более справедливы.

Трус никогда не прослывет храбрецом, а храбрец – трусом!

– Мой сын говорит верно, – произнес старший индеец на менее правильном английском. – Этот смелый бледнолицый юноша больше не гринхорн! Если он убил гризли для того, чтобы спасти жизнь трусам, он вправе ожидать от них не брани, а благодарности. Хуг! А теперь уйдем отсюда и посмотрим, зачем бледнолицые пришли сюда.

Какая огромная разница была между моими белыми спутниками и презираемыми ими индейцами! Чувство справедливости побудило краснокожих без всякой для них нужды высказаться в мою пользу.

Причем ничего, кроме неприятностей, их не ожидало. Индейцев было только трое, а сколько нас, они вообще не знали. Сразу превращая вестменов в своих врагов, они подвергали себя серьезной опасности. Об этом они, казалось, не думали. Медленно и гордо прошли они мимо нас и направились в долину. Мы последовали за ними.

Неожиданно, заметив вешки, Инчу-Чуна остановился.