Виннету. Сын вождя

Хокенс был прав, ибо солнце заканчивало свой дневной путь, готовое бесследно раствориться в сумрачной дымке. Однако все знали, что я не собирался выступать в роли рассказчика, а потому они оседлали лошадей и быстренько отправились в путь. Я подчеркну, что отправились именно все, поскольку ни один из них не доверял другому. Среди охотников, связанных узами дружбы, существует негласный закон: любая дичь, добытая одним из них, принадлежит всем. У этой банды подобное чувство солидарности напрочь отсутствовало. Позже мне рассказывали, как они, будто дикари, набросились на корову, и каждый, осыпая проклятьями другого, старался отрезать себе кусок побольше да пожирнее.

Когда они уехали, мы освободили лошадь от ноши, и я отвел ее в сторону, чтобы разнуздать и привязать к колышку. Это заняло некоторое время, которым воспользовался Сэм, чтобы рассказать Паркеру и Стоуну о наших приключениях. Между ними и мной стояла натянутая палатка, моего приближения они заметить не могли. Когда я закончил с делами и подошел к палатке, я вдруг услышал восхищенный голос Сэма:

– Поверьте мне, дело было так! Парень взялся за самого здорового бычару и убил его, как это делает старый, опытный охотник! Я, конечно, сделал вид, что считаю это мальчишеством, и хорошенько отчитал его.

– Похоже, быть ему настоящим вестменом! – узнал я голос Стоуна.

– В самом ближайшем будущем! – подтвердил Паркер.

– Ну хватит, – прервал их Хокенс. – Я вижу, друзья, что он просто создан для этого! А его физическая сила! Вчера он тащил фуру, в которую мы впрягаем волов, и совершенно без посторонней помощи! Ударь он кулаком по земле – так на том месте трава вообще расти не будет! Ладно, вы мне должны кое-что обещать!

– Ты о чем? – спросил Паркер.

– Он ни в коем случае не должен знать, что? мы о нем думаем!

– Почему?

– Зазнается еще!

– Вряд ли…

– Парень он, правда, скромный и вроде не расположен нос задирать, но никого и никогда не следует хвалить: так можно испортить даже самый хороший характер.

– Ты хоть спасибо сказал ему за спасение?

– И не собираюсь! Меня совершенно не интересует, что он подумает, совершенно! Разумеется, он меня считает самым неблагодарным чурбаном на свете, но это дело второе, если не ошибаюсь.