Крест над Глетчером. Часть 1

Кто знает, не был ли бы он еще и теперь с нами, если бы придерживался моих взглядов. Хоть ты, по крайней мере, должен обещать мне устроить свою жизнь иначе. Ведь, не правда ли, что можно руководствоваться советами сестры, которая несколькими годами старше тебя? В твои двадцать лет, с еле заметным пушком на губах, тебе не место в этом книжном мире. Идем же, идем сейчас! – заключила она, заметив, что брат задумался. – Идем в лес и поговорим о том, как мы устроим нашу жизнь хоть и в старом, а все же милом замке Карлштейнов.

– Да я уже и так намереваюсь убрать книги, – возразил Альфред, расставляя их по местам. – Ты могла бы смело оставить свою речь при себе. Обо всем, что ты так красноречиво высказала мне, я думал еще до твоего прихода. Поверь, что я не более тебя интересуюсь этими старыми книгами и, может быть, только чувство благоговения к нашему отцу завлекло меня сюда. В силу почтения и любви к его памяти, я не могу, безусловно, сочувствовать твоему скептическому отношению к миру чудесного, которому посвящена эта библиотека, хотя и охотно признаюсь, что чувствую себя слишком юным, слишком жизнерадостным для того, чтобы предаваться анализу области мистического.

– Браво, браво! Вот за это хвалю! – весело сказала Леонора. – Значит, мне и не приходится напоминать, что отец сам как-то раз предостерегал тебя от своего примера.

– Конечно, милая сестра, но он ведь был только того мнения, что не следует слишком рано приниматься за подобные занятия. Когда мне случалось заставать его здесь углубившимся в рукописи и книги, зачастую до самозабвения, он пророчил мне, указывая на эти шкафы, что в них, и я найду отраду старости. Все же попытки мои разъяснить, что означало такое предвещание, отец отклонял, ссылаясь на будущее. Он хотел сам посвятить меня в мир этих идей, когда придет тому время, так как, по-видимому, не всякому дано самостоятельно изучать его.

– Влечение отца к этому предмету было всегда загадкой для меня, – сказала Леонора, задумавшись.

– А это потому, – возразил ей Альфред, – что ты с предубеждением относишься к исследованиям этой области, не усматривая в ней ничего, кроме суеверий. С ней может быть сопряжен только риск вдаться в суеверие. Но вот это-то отец и знал прекрасно.